Джон Нэнс - Час Пандоры

– Шейх Фарук Аким? – спросил тот.

– Ахмед Амани, его помощник и сменный пилот, – ответил Юрий по-русски с арабским акцентом.

– Дежурный с КДП сообщил нам, что в самолете кто-то есть.

Мужчина осторожно приблизился, его глаза метались от распахнутой двери самолета к Юрию.

– Мы не ждали вас сегодня вечером!

– Вы можете подключить генератор и включить его? – спросил Юрий.

Человек моментально смешался, потом махнул рукой водителю. Тот направился к генератору, явно зная, как это сделать.

– Если бы нас информировали, мы бы вас соответственно встретили.

Юрий внимательнее вгляделся в своего собеседника, сохраняя на лице спокойное выражение, хотя его мысли метались. Перед ним стоял хозяин компании собственной персоной, бывший работник советского конструкторского бюро. Его звали Николай Сакаров.

А Николай Сакаров отлично знал Юрия Стеблинко!

Юрий подавил инстинктивное желание тут же пожать ему руку. Склонив голову в традиционной арабской манере, словно вынужденный снизойти к западной привычке, Стеблинко протянул руку.

Сакаров без энтузиазма пожал ее, изучая лицо Юрия в тусклом свете прожекторов, словно пытаясь вспомнить вроде бы знакомые черты и голос.

– Мы не встречались, капитан Амани? – спросил Сакаров.

– Мне кажется, мы говорили по телефону, – ответил Юрий.

Сакаров чуть склонил голову к плечу и посчитал лицо достаточно арабским, но что-то еще беспокоило его в голосе «араба».

– Я прибыл немного раньше шейха Фарука, – заговорил Стеблинко, стараясь держать под контролем и голос и акцент, – потому что я был в Европе, заключал сделку по поводу одного де́льца, касающегося наших аэробусов. У меня еще есть обязательства перед «Саудовскими авиалиниями». Я тот, кто решает, к кому мы должны обратиться для их обслуживания и модификации.

Глаза Сакарова вспыхнули, и пелена подозрения чуть растаяла. Если стоящий перед ним араб решает за «Саудовские авиалинии», то доставь ему удовольствие и можешь получить дополнительные контракты для своей молодой фирмы.

– С вашим ранним приездом нет никаких проблем, – великодушно произнес Сакаров.

– Самолет готов, как мы и просили? – поинтересовался Юрий.

Его собеседник энергично кивнул.

– В полной готовности. Все, что вы требовали на месте, даже вооружение. Как было сказано, ракеты установлены.

– Я ценю вашу оперативность. Шейх прибудет завтра около десяти утра. Я собираюсь поработать часок сегодня вечером. Я полагаю, здесь недалеко есть отель?

Сакаров встревожился.

– Вы… собираетесь летать сегодня ночью?

Юрий сурово взглянул на него.

– Есть проблемы?

– Нет, нет. Мы просто не ждали полета раньше завтрашнего утра.

– Второй пилот вскоре присоединится ко мне. Мы проведем проверку на земле, а затем короткий полет.

– Как вам угодно. – Сакаров снова нервно взглянул на самолет.

Юрий перехватил его взгляд, понимая его чувства.

– Господин Сакаров, если вы планировали в последнюю минуту провести какие-нибудь проверки утром – контроль качества или внешний осмотр, – никаких проблем. Если все системы готовы сейчас.

Сакаров кивнул. У него явно отлегло от сердца.

– Нам остались только последние проверки качества. Как вы знаете, у шейха были особенные запросы.

Юрий торжественно кивнул.

– Шейх всегда так поступает, когда речь идет о самолете принца. Когда я вернусь, самолет снова будет в вашем распоряжении до прибытия шейха, как это и планировалось. Сегодня ночью я не собираюсь оценивать внешний вид.

– Спасибо! – отозвался Сакаров.

– Когда мы вернемся, кто-нибудь сможет отвезти нас в отель?

– Разумеется. Так значит, через час?

– Не раньше, – ответил Юрий.

Он видел, что Сакаров все еще озабочен. Человека застали врасплох, и он никак не мог прийти в себя. Но мысль о полутора миллионах долларов, которые окажутся у него в руках через двадцать четыре часа, когда прибудет шейх и примет работу, заставили его широко и искренне улыбнуться. В конце концов, после оплаты всех расходов, он положит себе в карман полмиллиона долларов США.

Пока Юрий проводил наземную проверку, казалось, Сакаров удовольствовался ролью наблюдателя, приняв объяснения «араба», что второй пилот отправился поговорить с диспетчерами.

– Второй пилот присоединится ко мне возле КДП, – объяснил Юрий.

Сакаров махнул на прощание рукой и сел в машину, но Юрий видел, что автомобиль отъехал лишь за угол, и его огни погасли.

Стеблинко включил двигатели и вырулил к основанию диспетчерского пункта, как было оговорено, развернувшись так, чтобы левая сторона, где размещалась дверь, оставалась вне поля зрения Сакарова. Он оглянулся на «Хоукер». Майор должен был видеть приезд Сакарова и знает, что действовать следует по плану «Б». Юрий оставил двигатели включенными, поставил самолет на тормоз, спустил трап, сошел вниз, потом повторил все в обратном порядке и закрыл дверь. Юрий знал, что Сакаров, глядевший в полевой бинокль, увидит только ноги. Он станет утверждать, что второй пилот стоял в темноте, а теперь поднялся на борт.

Как только «Гольфстрим» достиг конца взлетной полосы, сонный диспетчер дал разрешение на взлет. Через тридцать секунд Юрий оторвался от земли и направился на запад, просчитывая, как в определенное время прореагирует Сакаров. Так как Стеблинко работал на эту компанию, он слишком хорошо знал его вспыльчивость. Сакаров – все что угодно, только не дипломат.

Разумеется, «Гольфстрим» принца не вернется через час. В этом случае Сакаров начнет нервничать через час с четвертью после вылета. Еще через полчаса он запросит центр наблюдения за воздухом и с удивлением обнаружит, что самолет шейха покинул страну. Сакаров станет подозревать принца в воровстве. Сначала он запросит помощи у ВВС и русской системы центров наблюдения за воздухом, но когда это не даст результатов, он позвонит в Эр-Рияд, в Саудовскую Аравию, и станет обвинять шейха Фарука Акима. Оттуда его проинформируют, что у них нет служащего по имени Ахмед Амани, и станут сыпать угрозами, требуя найти самолет принца. Сакаров будет убежден в том, что арабы украли свой собственный самолет, чтобы не платить за него. А те станут пребывать в уверенности, что Сакаров помог вору, преследуя собственные корыстные цели.

Но к этому времени Юрий будет в другом месте, под другими позывными над Средиземным морем, в тысяче миль отсюда.

«Второй этап оказался удачным! – подумал Юрий. – Теперь надо послать сообщение о вылете».

Когда самолет набрал нужную высоту, Стеблинко вышел из кабины и открыл сложнейшую панель связи в передней части салона, установленную в красивой консоли из орехового дерева. Он выбрал спутниковую связь и включил компьютер связи, потом ввел условленные кодовые цифры и запустил систему передачи.

В течение одной минуты, и Юрий это знал, сообщение будет получено тем, для кого оно предназначено, поступив на бесстрастный монитор, настроенный специально на этот спутниковый радиоответчик. В ответ будет послано сообщение на борт «Гольфстрима», когда цель поднимется в воздух. Поступит информация и об ее ожидаемом прибытии в пункт с заранее оговоренными координатами. В кабине зазвенит зуммер, как только сообщение поступит. Стеблинко проверил систему связи во время полета.

В маленькой кухне он обнаружил пакет печенья и какие-то кондитерские изделия, положил их в сумку, потом вернулся к панели радиоконтроля и опустил отполированную ореховую крышку.

Что-то щелкнуло.

«Странно», – подумал Юрий.

Он снова открыл панель и увидел источник звука. Основной выключатель спутниковой связи при опускании крышки перешел в положение «выключено». Юрий снова включил компьютер, еще раз все проверил и закрепил крышку в открытом положении, просто для пущей уверенности.

Стеблинко снова сел в левое кресло и пристегнул ремень, мысленно прокручивая ту рискованную процедуру, что ожидала его через полчаса. Он все продумал с хирургической тщательностью. Где-то миль за восемь до турецкой границы Юрий начнет изображать снижение на неконтролируемый аэродром, но, опустившись достаточно низко, чтобы выйти из поля зрения радиолокаторов ПВО, «Гольфстрим» совершит рывок на сотню миль к северу на очень большой скорости. А там он снова наберет высоту, отслеживаемый радаром, словно самолет вылетел из ближайшего аэропорта, запустит новый план полета под фальшивыми позывными и превратится в чартерный американский рейс, возвращающийся в Штаты через Канарские острова.

Юрий знал, что в старые времена советский радиолокатор засек бы его проделку. Но после развала СССР радарное прикрытие стало хуже. Ему было известно о «дыре» у турецкой границы – уже в течение восьми месяцев.