Ричард Лаймон - Дорога в ночь

Бренда закатила глаза.

– Да ради Бога. Все, я побежала.

Она сделала шаг назад и ткнула пальцем в красную машину.

– Понял, не дурак, – сказал отец.

Он медленно тронулся задним ходом, а Бренда вернулась к своим.

Когда машину домыли, отец включил двигатель и опустил стекло.

Он, только не это. Не при всех.Но он лишь сказал:

– Счастливо, – улыбнулся и уехал.

Никаких допросов или прощальных напутствий в плане отеческого совета.

Спасибо, спасибо, спасибо.

Квентин махнул «лэндкрузеру», чтобы тот подъезжал к месту мойки, а Бренда слегка подтолкнула локтем Фрэн.

– Может, когда все закончим, сходим куда-нибудь погуляем, повеселимся?

– А?

– Соберем компанию и поедем куда-нибудь. Понимаешь? Может, Третью улицу Променад, или на набережную, или еще куда. Я сегодня могу гулять до десяти.

Фрэн улыбнулась, но бурного энтузиазма не выказала.

– Не знаю, – сказала она.

«Лэндкрузер» подкатился, куда ему показали, и заглушил двигатель.

Зная, что сейчас будет, несколько школьников поспешно отпрянули назад.

Ральф подошел к машине и включил воду. Струя рванула из шланга и ударила по ветровому стеклу. Во все стороны полетели брызги. Бренда обернулась взглянуть на то, как они сверкают на солнце.

Потом повернулась обратно к Фрэн:

– И чего?

– Чего?

– Пойти погулять сегодня, – сказала Бренда.

– Это было бы классно. Только за мной родители в пять приедут.

– Позвони им.

– Позвонить можно. Только вряд ли меня отпустят. Ну, ты понимаешь.

– Кошмар.

Ральф принялся обходить «лэндкрузер» со шлангом в руках.

– Мои родители, – сказала Бренда, – тоже меня опекают по самое «не хочу». Но ведь никто не узнает, что мы будем делать на самом деле. Просто скажи своим, что мы всей толпой собираемся в пиццерию. Скажи им, что всеидут, чтобы они не думали, что ты будешь одна на улице.

Фрэн усмехнулась:

– Какая ты хитрая, Бренда.

– У меня вообще куча достоинств.

– Но даже если меня и отпустят, мне велят, чтобы я была дома... в семь, например.

– Скажи, что я пригласила тебя к себе.

– Я ненавижу врать.

– Это не вранье. Я тебя приглашаю. Если хочешь, ты можешь переночевать у нас.

– То есть на самом деле?!

– Конечно. Ведь было бы классно.

– А как твоиродичи?

– Я не спрашивала, но знаю, что они будут не против. Они меня уже просто достали. Чуть ли не умоляютменя, чтобы я заводила побольше друзей и приглашала их в гости. Боятся, наверное, что я могу превратиться в затворницу нелюдимую.

Фрэн рассмеялась.

– Это точно.

Закончив предварительный обмыв, Ральф отошел от «лэндкрузера».

– Народ, налетай, – крикнул он.

Бренда взяла ведерко с мыльной водой и пошла к машине вместе с Фрэн и Бакстером. Бакстер в одной руке нес мочалку, в другой – легкий стул. Когда они подошли к «крузеру».

Бакстер сказал:

– Извини, – и мокнул свою мочалку в ведерко Бренды. Потом он встал на стул и принялся надраивать крышу машины. Бренда опустила ведерко на землю. Они с Фрэн вытащили из воды свои мочалки и разошлись по разным сторонам «крузера».

Бакстер спрыгнул со стула и еще раз мокнул свою тряпку в воду. Пока стекала вода, он сказал, обращаясь к Бренде:

– У меня есть мобильный в машине.

– Страшно за тебя рада, – ответила Бренда.

Он покраснел.

– Нет, я просто хотел сказать, что если тебе нужно куда-нибудь позвонить... в общем, ты можешь звонить. И Фрэнтоже может позвонить, если ей нужно. Я случайно услышал ваш разговор... ну, ты понимаешь, о планах на вечер. Я не подслушивал. Просто вы говорили достаточно громко, а я стоял рядом и...

– Все нормально, Бакс. Не напрягайся.

– Я просто к тому, что, если ей нужно куда-нибудь позвонить, пусть звонит. Машина здесь рядом, и все такое.

– Хорошо. Я спрошу у нее. Спасибо.

– Да не за что.

Он диковато, испуганно улыбнулся, еще раз макнул свою тряпку в воду, забрался на стул и вновь принялся надраивать крышу.

Бренда подбежала к Фрэн и присела на корточки рядом с ней:

– Бакстер говорит, что ты можешь позвонить по его мобильному телефону.

– А?

– Позвонить родичам, спросить их насчет погулять. Бакстер сказал, у него есть мобильный в машине, и он разрешил тебе позвонить.

– Бакстер? – Она вытянула шею и посмотрела на него.

– Да. Он нас подслушивал.

– Подслушивал? Ха! А знаешь, почему?

– Почему – что? – не поняла Бренда.

– Почему он подслушивал.

–Разумеется, знаю.

– Ну да. Ты же у нас все знаешь.

– Точно, – сказала Бренда. – Я же тебе говорила: у меня куча достоинств. Обо мне гремит слава, что...

– Ну так скажи.

– Я не люблю викторины.

– Потому что ты просто не знаешь.

– Нет, знаю.

– Тогда докажи.

– Почему я должна доказывать?

– Ха! Ты не знаешь.

– Нет, знаю.

– Хочешь поспорим? – спросила Фрэн. – Ставлю пять баксов, что ты мне не скажешь, почему он подслушивал.

– Ни за что. Спорить – занятие для недоразвитых.

– Ты просто не знаешь.

Бренда улыбнулась:

– А вот и знаю. Он подслушивал, потому что по уши в меня влюблен.

Фрэн вытаращила глаза:

– Ты и вправду все знаешь.

– Да уж поверь мне, малыш.

Фрэн рассмеялась, но тут же нахмурилась:

– Если все получится и мы сможем пойти погулять, может, и Бакстера тоже возьмем?

– На фига нам брать Бакстера?

– Ну давай, Бренда.

– Он хам.

– Но он милыйхам, и он по тебе с ума сходит.

– Тем более не нужно его с собой брать. Только нам сумасшедших и не хватает.

– У него есть машина, – заметила Бренда.

– М-м-м. Дай подумать.

Глава 39

Джеф посмотрел на большие часы на стене. В который уже раз. Он постоянно поглядывал на часы все то время, пока они с Питом сидели на кухне и пили пепси. Он не смотрел на часы, только когда выбегал во двор за стаканом и Питовой книжкой. Вернувшись, он плюхнулся на кресло и сразу уставился на часы.

В этот раз он поморщился и сказал:

– Она там уже очень долго.

– Моя мама из ванной выходит не раньше, чем через час.

– Моя тоже, – сказал Джеф. – Но она там сидит уже почти полтора часа, а ты сам видел, в каком она состоянии. По-моему, надо бы посмотреть, все ли в порядке. Вдруг она потеряла сознание или еще чего.

– Может, еще подождем немножко?

– Пока она не утонет?

Он не добавил: «Как моя сестра». Но Пит все понял по его глазам.

– Ну хорошо, – сказал он. – Хотя бы в дверь постучать мы можем.

Они разом сорвались с места, выбежали из кухни и бросились по коридору к ванной комнате для гостей. Там они замерли и прислушались, чуть ли не прижимаясь головами к двери.

Пит ничего не услышал.

Джеф покачал головой.

Пит тихонечко постучал в дверь. Ответа не было.

– Чери? У тебя все в порядке?

Тишина.

Он посмотрел на Джефа.

– По-моему, нам лучше войти, – прошептал Джеф.

– Да, наверное. Только...

– Немедленно.

– Хорошо.

Пит потянулся к дверной ручке, но ручка вдруг повернулась сама. Щелкнула задвижка. Он дернулся от неожиданности. Джеф замер. Дверь распахнулась, и из ванной пахнуло теплом и влагой. В клубах пара в дверном проеме возникла Чери.

– Привет, ребята, – сказала она.

Она была голой. То есть абсолютно. Вода капала на пол с ее обнаженного тела, чистого и сияющего. Пит с Джефом уставились на нее. Она даже и не пыталась чем-нибудь прикрыться. Она хоть понимает, что она с нами делает?!Пытаясь смотреть ей в лицо, а не куда-то еще, Пит промямлил:

– Э... Мы уже начали волноваться. Хотели проверить... все ли с тобой в порядке.

– Мне уже лучше, – сказала она. – Спасибо.

– Ты и выглядишь лучше, – сказал Пит, а потом покраснел и поспешно добавил: – То есть ты же была полумертвая... а теперь ничего... очень даже бодрая.

– Я так понимаю, ты не утонула, – подытожил Джеф.

– Нет.

– Очень рад. Нам бы не хотелось тебя потерять.

– Вы мне поможете? – спросила она.

– Конечно, – с готовностью отозвался Джеф.

– Что ты хочешь, чтобы мы сделали? – спросил Пит.

– Может, нам тебя вытереть для начала? – предложил Джеф. Она покачала головой.

– Нет. Это больно. Я сама высохну... так.

– Только не здесь. Здесь, потому что влажно, – сказал Пит. – Может, пойдем в гостиную?

– Да, – согласилась она.

– Или пойдем на улицу, – сказал Джеф. – Там солнце и ветер. Там ты быстрее высохнешь.

Пит нахмурился.

– Ну, не знаю. Может, нам лучше остаться в доме. А то вдруг ее кто-то увидит.

– Никто ее не увидит.

– Вряд ли, конечно, но...

– На улицу, – сказала Чери.

– Конечно, – сказал Пит. – Если ты этого хочешь.

– Да.

Он пытался улыбнуться и почувствовал, что у него дрожат губы.

– Хочешь, чтобы я тебя вынес?