Леонид Бершидский - Восемь Фаберже

«Для кого ты это говорил, Анастас? – думал Хаммер. – Тебя что, подслушивали? Или ты действительно верил в эту ерунду? В мире, Анастас, все время что-то меняется, но не так сильно, как вам, большевикам, когда-то хотелось. А теперь вам даже не хочется».

На десятом этаже княгиня, как ей и было предложено, неторопливо одевалась. Выглянув в окно, она увидела, как отъезжает от гостиницы черный лимузин. «Он даже не знает, когда православная Пасха», – подумалось ей вдруг.

– Вот этот дом? – Человек, назвавшийся Гусманом, положил руку на плечо водителю, и тот остановил машину прямо напротив входа. Гусман явно не ждал никаких проблем от обитателей обычного для этих мест приплюснутого белого строения.

Эдуардо кивнул. Что ему еще оставалось? Когда в пять утра он проснулся от того, что кто-то громким шепотом назвал его имя, и увидел стоящего над кроватью человека с пистолетом, он был готов умереть. Люди, разгромившие его дом в Терлоке, конечно, не стали бы с ним церемониться. Но разыскали его в Тихуане, в доме его сестры, другие – Гусман и еще трое, чьих имен он не знал. Погрузившись в новенький «Линкольн Навигатор», они покатили в сторону Сан – Диего, беспрепятственно преодолели границу и через девять часов неспешной езды были в Модесто.

По дороге Гусман задал всего несколько вопросов. Знает ли Эдуардо американца по имени Том Молинари? – «Да». – «Где он теперь?» – «Остался в Модесто, в доме…» – «В чьем доме, Эдуардо?» – «В доме Артуро Айяла, приятеля моего племянника Чуко. Ныне покойного». – «В какой банде этот Артуро?» – «Нортеньос». Чуко тоже был один из них». – «Можешь показать дорогу?» – «Зачем?»

В этом месте цепочка вопросов прервалась. «Навигатор» равномерно шел по трассе номер пять, не выбиваясь из скоростного лимита. Водитель включил музыку – мексиканский рэп, но на маленькой громкости. Гусман смотрел в окно, остальные тоже не обращали внимания на Эдуардо, усаженного на задний диван между двух безымянных спутников. Из‑за размеров машины он расположился достаточно свободно. Но его все равно колотила мелкая дрожь. Если у этих серьезных парней какие-то проблемы с друзьями Чуко, Эдуардо Рейесу это, в общем, безразлично – Чуко все равно больше нет. Но им, похоже, нужен Том Молинари. А этот наглый итальянец все-таки спас Эдуардо жизнь.

Рейес знал, что в любом случае покажет Гусману и его приятелям дорогу к тому дому в Модесто: он не то что догадывался, а и не сомневался, кто они и каким бизнесом занимаются. В Тихуане на таких машинах ездили только ребята из картелей. Эти были не местные – номера из штата Морелос, – но какая разница? В войнах картелей каждый год гибнет по несколько тысяч человек, и вот именно такие парни и убивают, и умирают. Это не уличные бандиты, мальчишки в разноцветных куртках, а солдаты, у которых детство давно позади.

– Гусман, – позвал Эдуардо, когда они уже свернули с большой трассы в Центральную долину. Тот обернулся на переднем сиденье, вопросительно посмотрел на Рейеса.

– Молинари хороший человек. Я обязан ему жизнью. Если вы хотите убить его, вы его, конечно, убьете. Но я хочу, чтобы ты знал.

Гусман закинул голову и захохотал, а следом за ним и остальные трое.

– Как сказано, а? Все люди для кого-то хорошие, Эдуардо! – выдавил, наконец, из себя Гусман, отсмеявшись. – Почему ты решил, что мы хотим его убить?

– Я вижу, кто вы.

– Ну и кто?

Эдуардо молчал.

– Расслабься. Никто не собирается убивать твоего американца. Шеф попросил его найти, с ним просто хотят поговорить. За кого ты нас принимаешь?

Остальные трое снова засмеялись. Нельзя сказать, чтобы слова Гусмана и в особенности этот смех успокоили Эдуардо, но он заставил себя искать в них утешения. «Зачем бы им врать, если они на самом деле собираются его убить? – думал бывший управляющий магазином. – Все равно я не могу им помешать».

– Вы из Куэрнаваки, ребята? – спросил он своих соседей по заднему дивану. Он слышал, что боевые действия в последние несколько лет разгорелись в столице Морелоса почти с такой же силой, как в печально знаменитом на всю Мексику Хуаресе. Но больше никто не хотел разговаривать с Эдуардо, Гусман на этот раз даже не обернулся. Рейес снова увидел его вопросительный взгляд, только когда они въехали в Модесто. И стал показывать дорогу.

Теперь Гусман вылез из машины, не торопясь обогнул ее, открыл багажник и извлек из него автомат – маленький, но вполне угрожающего вида. Эдуардо закрыл глаза. То есть они вот так пересекли американскую границу с оружием, небрежно закинутым в багажник? А сейчас ему предстояло, кажется, увидеть кровавую бойню. И, возможно, сесть за это в тюрьму.

Тем временем и трое безымянных парней из Морелоса вышли из машины. Один из них тоже достал автомат из багажника, а двое других расстегнули куртки – оружие у них уже было при себе, понял Эдуардо. Гусман подошел к двери слева и приготовился звонить. Один из его спутников занял позицию по правую сторону от входа, остальные отправились обходить дом с двух сторон. «Может, выскочить из машины и убежать?» – мелькнула у Рейеса паническая мысль. Но Эдуардо знал, что от этих парней так просто не сбежишь, и остался сидеть, неотрывно наблюдая за происходящим в боковое стекло «Линкольна».

Оказалось, что смотреть особенно не на что. Когда дверь открыл парень в красной футболке, Гусман показал ему автомат и прошел в дом, его коллега – следом. Погостили они недолго, выстрелов Эдуардо не услышал. Но парень в красном не провожал Гусмана и его товарища, когда они снова появились на крыльце. Безымянный стягивал с рук одноразовые перчатки. Смяв их в комок, небрежно сунул в карман куртки.

Тронулись молча и продолжили путь на север. Гусман обернулся к Эдуардо.

– Ты знал, что твои приятели сдали Молинари каким-то русским?

Эдуардо покачал головой. Когда он уезжал в Тихуану, все было мирно: парни ухаживали за раненым и собирались отпустить его на все четыре стороны, когда он оправится. По крайней мере, так они говорили Эдуардо. Потому он и уехал один, иначе бы забрал американца с собой.

– Шеф будет недоволен, когда услышит об этом. Тебе придется поехать с нами в Сан – Франциско.

– Не в Морелос?

Никто не ответил Рейесу. Водитель прибавил громкости музыке. Эдуардо был слишком стар для рэпа, а хвастливые слова не вязались с неброской внешностью и спокойной слаженностью четверки из Морелоса. Но, видимо, они привыкли слушать такое в фоновом режиме. Скоро пообвыкся и бывший торговец штукатуркой; задремал, по-прежнему не касаясь локтями своих попутчиков.

Когда его растолкали, Рейес первым делом почувствовал запах моря. Но они были не на берегу, а в городе, напротив гостиницы с вывеской «Шератон».

– Пойдем, – говорил Гусман. – Утром ты быстрее проснулся.

– Где мы? Куда…

– Задаешь много вопросов, Эдуардо.

Вдвоем с Гусманом они вошли в гостиницу и устроились в слишком светлом баре с белыми пластиковыми столиками. Бармен встретился взглядом с Гусманом, поднял брови.

– Кофе, – сказал мексиканец и, покосившись иронически на еще не проснувшегося Эдуардо, добавил: – Два черных.

Не успел бармен налить им кофе, как к столику подсел человек, которого Рейес меньше всего ожидал здесь увидеть – долговязый русский, которого он проводил к сеньоре в день ее смерти! Кто бы мог подумать, что у этого рыжего туриста такие связи…

Штарк заказал зеленый чай.

Гостиницу в Сан – Франциско он выбрал наугад – главное, поближе к океану, ему нравился соленый воздух. В любом случае, Иван не собирался здесь задерживаться и только обдумывал, как ему действовать, если Контрерас не сможет ничем помочь. Как найти в незнакомом маленьком городке уличную банду? Наверное, если задаться такой целью, она сама тебя найдет, рассуждал Иван. Но скорее следовало разы – скать журналистку, которая написала заметку о побоище в доме Рейеса. Наверняка она знает, где собираются эти «Нортеньос». Может быть, даже поможет поговорить с кем-то из них о Рейесе, выяснить, откуда он родом, куда мог податься. Но оставят ли Молинари в живых, пока его партнер идет по такой длинной цепочке? Штарк и без того потратил черт знает сколько времени зря. Вполне вероятно, что Фалину и его людям он уже и не нужен – они потеряли надежду добиться от него более или менее добровольного сотрудничества. А тогда зачем возиться с заложником – проще ликвидировать его и искать новый способ охоты за злополучными яйцами.

Контрерас сделал гораздо больше, чем Иван от него ожидал.

– Я даже не думал, что соседу так нравятся мои работы, – сказал скульптор, когда Иван позвонил ему в назначенное время. Не без ложной скромности, показалось Штарку: не говорил ли он только позавчера, что у соседа на лужайке красуется солнечный идол работы Контрераса?

– Твой друг согласился помочь? – Иван даже задержал дыхание.