Сестра русалки - Майя Эдлин

который ей то и дело подливали. Ее рвало несколько раз за вечер, ты знала?

– Надеюсь, не в фонтан? – усмехнулась Соня.

– Нет, в горшок с пальмой около входа.

– Кошмар какой, – засмеялась она. – Устроили же мы тогда Измайловым веселый вечерок.

– Ты из-за этого фотки сделала? Хочешь вспомнить, как все начиналось?

– Да, хорошие были времена, – вздохнула Соня и достала стопку свеженапечатанных снимков. – Нинка тут такая смешная, длинноволосая. Я уже и забыла, что у нее волосы вьются.

Она притихла, разглядывая счастливое Нинино лицо.

– Она ведь вернется, да? – несмело поинтересовалась Лиля.

– Вернется, – заверила ее Соня. – Обязательно вернется. Я не собираюсь Альфа до самой старости купать. Ты знала, что он ненавидит мыльную пену? Вчера от меня по всей ванной убегал. А еще ворует зубную пасту, если та пахнет мятой. За пару дней три тюбика сжевал.

Лиля на том конце провода засмеялась.

– Поэтому пусть сама справляется со своим неугомонным псом,– безапелляционно заявила Соня, выбрав из стопки фотографий ту, где они вчетвером корчили забавные рожицы.

– Сонь, – позвала Лиля после недолгой паузы. – Тебе не кажется, что Кристина какая-то странная последнее время?

– В смысле? – Озадаченная, Соня мигом вынырнула из воспоминаний.

– Не знаю… Какая-то подозрительная она стала, даже по ее меркам.

– Да… – неуверенно отозвалась Соня, проигрывая в уме Кристинкин бубнеж за дверью ее спальни. – Есть такое.

– Мне кажется, это все влияние друга по переписке. Может, нам пора вмешаться?

Соня задумчиво покусала губу.

– Давай попробуем вывести ее на разговор. У Кристинки обычно все на лице написано, и даже малейшую ложь мы, как хорошие подруги, мигом считаем, – предложила она.

– Давай, – согласилась Лиля, но, помолчав, все же спросила: – Сонь, а тебе не кажется, что мы не такие уж хорошие подруги? Что недостаточно вникаем в проблемы друг друга. Почему побег Нины стал для нас громом среди ясного неба? Ведь он не был сиюминутным решением. В ее жизни происходило нечто, о чем мы даже не догадывались. Понимаешь? Ни одна из нас не обратила внимания на что-то, что вынудило ее бросить семью и сбежать в неизвестном направлении. Ведь мы могли…

– Нет, Лиль, не могли, – нетерпеливо возразила Соня. – Она знала, что у нее есть мы, знала, что ради нее мы пойдем на все. Но не стала делиться своей бедой. Не потому что мы недостаточно близки. Нинка явно нас от чего-то защищала. Не стала впутывать, чтобы не пришлось разделить ее участь. Вероятно, она нас спасла.

– Любая из нас поступила бы так же, – уверенно отозвалась Лиля.

– Да. – Соня поглядела в окно на переливающееся за деревьями озеро. – Любая из нас взяла бы удар на себя, чтобы защитить других.

– Тогда созвонимся завтра, да? – помолчав, уточнила Лиля. – Я договорюсь с Кристинкой о встрече.

– Хорошо. До завтра. – Соня повесила трубку и, захватив брошенные у порога пакеты с покупками, пошла в сторону кухни. – Вы что, не слышали, что телефон трезвонит? – поинтересовалась она у родителей.

– Не до него, – процедил сквозь зубы отец, нависший над разложенными на обеденном столе бумагами.

– Я занята была. – Суетившаяся у плиты мама продемонстрировала испачканные мукой руки.

– Что готовишь? – заинтересовалась Соня.

– Сюрприз, – просияла в ответ мать.

– М-м-м. – Соня вяло изобразила предвкушение. – Где Антон с Альфом?

– Гуляют. Весь день бродят по окрестностям, домой не загонишь. Антон так разрумянился, загорел. Надо было ему раньше собаку купить.

– Кстати о собаке, – спохватилась Соня. – Вы Альфа одного на улицу не выпускайте. Если будет проситься, зовите меня. Или Антона. Чтобы он в одиночестве не бродил по берегу.

– О'кей, – легко согласилась мама.

– Пап? – Соня требовательно обернулась на отца.

– Да-да, договорились, – отмахнулся он, так и не подняв голову от бумаг.

* * *

Раздраженно прорычав, Соня пролистала книгу до первой страницы и принялась перечитывать вслух:

– «Звонкая песня лилась рекою по улицам села. Было то время, когда, утомленные дневными трудами и заботами, парубки и девушки шумно собирались в кружок…» – Она опустила книгу на колени и обреченно простонала: – Что я должна понять? Еще и Волшебник туману напустил… «Но читала ли ты ее достаточно внимательно?» – изобразила она низкий мужской голос и с досадой бросила книгу на кровать рядом с собой.

Скосила глаза на стопку разрисованных альбомных листов.

– Этой еще неймется, – упрекнула она пропавшую сестру и рывком притянула к себе Антошкины художества. – Может, хватит донимать ребенка одними и теми же сюжетами? Он же тебе не ксерокс.

С недавних пор Маша принялась пересказывать Антону сказку про сестер-близняшек по кругу. Поначалу послушно фиксировавший повторяющиеся сцены, через несколько дней он потерял к ним интерес: рисовал девушек схематично и наутро со скучающим видом вручал Соне очередную плохо выполненную копию первоначальных шедевров. Он явно недоумевал, зачем покойная сестра повторяет одну и ту же сказку, и только Соне от каждого полученного рисунка становилось все хуже. Она понимала, что таким образом Маша настаивает на решении ее загадки и не угомонится, пока правда о ее исчезновении не станет достоянием общественности.

Соня со вздохом поднялась с кровати и разложила на ней рисунки. Пересчитала. Одного по-прежнему не хватало. Благо Соня хорошо его запомнила и воспроизвела по памяти.

– Про черную и белую сестру понятно,– загнула она первый палец.– Про замок понятно, про зов мертвых понятно. Про песни – не совсем понятно, – загнула Соня второй. – Про рыцаря непонятно. Про свадьбу непонятно, а дальше вообще черт ногу сломит. – Она раздраженно сжала кулаки. – Тебя заперли в доме призраки, но я не занимала твое место, не было никакого предательства. Хотя… Бог его знает, как видишь случившееся ты.

Соня устало опустилась на краешек кровати, стараясь не задеть бережно разложенные листы.

– Моя беда в том, что я вижу проблему только с одного ракурса. Нужно изменить подход. Но для этого нужно больше информации. – Она внимательно посмотрела на поющих рыжеволосых девушек, затем перевела взгляд на рыцаря на черном коне. – Нужно расспросить маму: дружили ли мы тогда с каким-нибудь пацаненком? И съездить уже в этот гребаный бабушкин дом.

Соня запихнула рисунки в тумбочку и, стянув с напольного зеркала шелковый халат, вышла из комнаты.

– Антош, это ты там? – прокричала она в замочную скважину закрытой двери ванной комнаты. – Если да, вытри после себя пол вокруг ванны. А то плескаешься как утка.

По пути к лестнице она заглянула в пустую Антошкину спальню и, оставив халат висеть на перилах, спустилась на первый этаж.

– Мам, у меня к тебе вопрос. – Соня ворвалась в кухню, где родители пили ежевечерний кофе. – Где Альф? – выпалила она совсем не то, что собиралась спросить.