Октябрьская ярмарка - Ольга Николаевна Шивер

его боль. Должна заплатить за всё, что сделала! Из-за этой суки они оказались здесь! Из-за неё погибла Катя! Это Ритка! Ритка во всём виновата! Грязная тварь! Неблагодарное быдло! Мерзавка! Дрянь! Это она должна была там сдохнуть! ОНА!

Артём с силой ухватился зубами за колечко в брови девушки и выдернул его. Жалобный писк Ритки эхом разнёсся по пустым коридорам, и внезапный удар оглушил Артёма. Его голова закружилась, висок обожгло. Из приоткрытых губ вырвался протяжный стон, и тело обмякло.

Ритка отбросила битый кусок кирпича и судорожными движениями попыталась спихнуть с себя грузное тело, нелепо колотя его маленькими острыми кулачками.

С усилием выбравшись из-под бессознательного Артёма, Ритка в ужасе отползла в дальний угол и принялась натягивать обратно порванные шорты. Звуки, которые она сейчас издавала, больше походили на рычание. Оскалив ровные белые зубы, девушка сжала руки в кулаки и в любой момент была готова к броску. Кровь из раны на брови густым ручейком заливала глаз. То и дело Ритка смахивала её тыльной стороной ладони, тем самым лишь сильнее размазывая по лицу. Промежность горела и отдавалась болью, щёки раскраснелись.

Артём застонал… Осторожно ощупывая ушибленное место, парень попытался сесть.

– Прости… – прошептал он. – Я не… не знаю, что я… почему…Прости…

Тяжело дыша, Ритка продолжала шипеть, на её лице играло выражение безумия, лёгкая нотка торжества сквозила во взгляде.

Артём поднялся на ноги и, шатаясь, побрёл в длинный коридор. Вокруг было темно и тихо, фонарик в руке предательски мигал, угрожая вот-вот погаснуть. Мысли Артёма путались, вереницей воспоминаний проносились вспышки цветных картинок прошедшего часа: перекошенное ужасом лицо Кати и пришедшая ей на смену пенящаяся мешанина грязи, открытая улыбка проводника, встречавшего группу у колодца на Трубной, изувеченный рыбий глаз тётки с короткой стрижкой, звериный взгляд Ритки, мелькнувший в свете фонарика, когда Артём уходил, пестревшая нашивками кожанка старого хиппи.

Мысли окружали Артёма беспорядочным роем, но он был не способен сосредоточиться ни на одной из них. В какой момент хиппи «покинул» группу? Вслед за проводником или раньше? Нет, кажется, раньше. Кто-нибудь вообще знает, что они все сейчас здесь? Нет, Артём никому не сказал. А Катя? Нет, её родители никогда бы этого не одобрили. Тётка с рыбьими глазами? Нет, она точно не выглядела душой компании, наверняка у неё нет никого, кроме пятидесяти кошек. А старый хиппи? Вполне вероятно, что он чей-то близкий человек, отец или муж. Или его дома ждёт верный пёс, который теперь будет выть ночами, пока совсем не одолеет соседей и те не начнут бить тревогу. Кто-нибудь вообще хватится хоть кого-то из всей компании? Догадается искать горе-диггеров здесь, под землёй? Смогут ли спасатели найти Артёма, Ритку? Что она скажет им? И что за безумие нашло на него после туннеля?!

Голова Артёма закружилась, перед глазами всё плыло, он чувствовал, как в том месте, куда пришёлся удар осколком кирпича, что-то натянулось и лопнуло, как струна, обжигая кожу высвободившимся теплом…

Прежде чем невыносимое чувство голода вывело Ритку из оцепенения, она просидела в темноте, не меняя позы, около трёх часов, может, четырёх или даже пяти, или больше – она не знала, теперь время текло по-другому.

Ритка ждала сестру. Катя всегда знает, что делать, она поможет. Нужно её дождаться. Ритка помнила, что сестра карабкалась по лестнице вслед за ней. Но где она? Почему вернулся только Артём? И где он сейчас?

А может, он тоже не вернулся? Может, ей, Ритке, всё это только почудилось? Да, должно быть так. Нужно подождать ещё чуть-чуть. Сейчас, сейчас Катя придёт и обязательно что-нибудь придумает, она всегда знает, как правильно, и обязательно поможет, выведет Ритку из этой темноты, спасёт её. Всегда так было.

Время продолжало медленно тянуться, обрывками сознание постепенно возвращалось к Ритке. Возвращалась и боль. Боль в затёкших конечностях, боль в раненой брови, боль внизу живота…

Вдалеке послышались шорохи, тихие голоса, мигнул свет, в темноте бетонного коридора улавливалось движение.

– Катя! – воскликнула Ритка. – Катя! Я здесь! Катя!

Она неуклюже встала на ноги. Поясница была стёрта в кровь, колени саднило, ныли локти.

– Катя… – выдохнула Ритка и поспешила туда, откуда доносились звуки.

– Иди сюда… Ты голодна… Поешь с нами… – прошептал незнакомый голос.

Ритка остановилась в проходе и замерла. Она не помнила, в какой момент потеряла свой фонарик, и двигалась вслепую по тёмному коридору. Теперь Ритка отчётливо различала чавкающие звуки.

– Иди к нам… Поешь… Поеш-ш-шь… Мы знаем, как ты голодна…

– К-кто здесь? – голос Ритки срывался, ей снова стало страшно.

– Поеш-ш-шь… Мы не тронем тебя… Мы всё видели… Он заслужил…

Фонарик, выпавший из руки Артёма, мигнул, и на несколько секунд в расступившейся тьме Ритка увидела десятки бледных гладких лиц. Жуткие существа издалека походили на людей, их тонкие руки с длинными пальцами и железными острыми когтями шарили по недвижимому телу Артёма, пытаясь нащупать места понежнее и послаще. У безглазых созданий из широких ртов с треугольными зубами, похожими на капканы, стекала свежая кровь. Существа были голые, но без каких-либо половых признаков, все имели длинные тёмные волосы, спутанные и грязные. Дикие порождения тёмного мира подземелий пришли на запах живой человеческой плоти, чтобы сполна утолить свою жажду и голод.

Свет фонарика снова погас, и Ритка в немом крике попятилась назад. Она слышала, как жуткие твари медленно и с явным наслаждением вырывали куски мяса из тела Артёма.

– Не бойся нас… Поеш-ш-ш-шь с нами… Мы не тронем… Поеш-ш-шь… Ты так голодна… Мы знаем… Стань одной из нас…

Больше не в силах выдержать охватившее её напряжение, весь ужас и кошмар происходившего вокруг, Ритка потеряла сознание и обмякла, сползая по кирпичной стене на холодный шершавый пол.

– Рита! Рита!

Словно через толщу воды Ритка слышала знакомый голос, но была не в силах шелохнуться.

– Катя… – тихо прошептали пересохшие губы.

– Рита, помоги мне!

– Я не могу… не могу пошевелиться…

– Рита, пожалуйста, мне нужна твоя помощь! Я не могу выбраться! – молила её сестра. – Мне так больно!

Ритку бил озноб, голова трещала, перед глазами плыли цветастые круги в непроглядной тьме. Сильная слабость чувствовалась в каждом сантиметре её тела. Она слишком устала, слишком измождена.

Медленное осознание блуждающим огоньком выводило Ритку из забытья. Катя жива. Катя жива и просит о помощи. В этот момент Ритка чувствовала связь с сестрой как никогда раньше. Нужно было мобилизоваться.

Собрав остатки сил, девушка с трудом смогла подняться на четвереньки и прислушалась: в туннеле было тихо, чудовища, пожиравшие плоть Артёма, кажется, ушли… или затаились…