Возраст гусеницы - Татьяна Русуберг

Маша пожала плечами.

— Ну, отца у меня нет. То есть он, конечно, есть где-то, но на меня давно болт положил, даже алиментов не платил никогда. В этом мы с тобой тоже похожи.

Я хотел сначала возразить, что мой отец, может, и хотел бы меня видеть, но мама сделала все, чтобы этого не случилось. Но решил промолчать: Машу бы это не утешило.

— А мама? — спросил я, прокручивая в голове возможные сценарии. — Она…

— Нет-нет, — махнула рукой Мария, — маман моя жива и здорова, чтоб ей икнулось. Просто я с ней не могу больше.

Я кивнул, хотя мало что понял, и продолжил расспросы.

— А сестры или братья у тебя есть?

— Сестра. Старшая. — Маша залпом допила остаток кофе. — Живет у своего парня. Я пробовала у нее перекантоваться, и все шло хорошо, пока этот гондон не полез меня лапать. Я систер рассказала обо всем, естественно, а он начал гнать, что это типа я на его… — ее губы скривились, на скулах проступили розоватые пятна, — огрызок заскочить пыталась. Думала, сестра его выставит за порог, а выставили… — Она горько усмехнулась и показала на себя обоими большими пальцами.

Я отложил на тарелку недоеденную булочку.

— Вот урод!

— Да-а, козел еще тот. — Маша отерла губы салфеткой. — Ладно, хватит о нем и о прошлом. Давай лучше займемся будущим.

— В смысле? — тормознул я.

— Ты кушай-кушай, — она кивнула на мою недоеденную булку. — Сил набирайся. Я тебе тут хотела сотрудничество предложить. На взаимовыгодных условиях.

— Сотрудничество? — насторожился я.

Воображение нарисовало собственную тушку, увешанную золотыми цепями в стиле гангста, с пальцами веером и карманами, полными ганджубаса. Мы с Марией на вечеринке в каком-то битком набитом клубе, и к нам подгребают мутные типы со спрятанными в кулаках купюрами.

— Ну да. Типа партнерство, — терпеливо пояснила Маша. — Если вкратце, предложение такое: я тебе помогаю разыскать семью, и, если все получится, ты меня отблагодаришь. На халяву я, сам понимаешь, не работаю.

Картинка в моей голове немного изменилась. Теперь я спускался вслед за Марией в мрачный подвал, в котором, примотанные к стульям и похожие на ветчину в сетке, сидели мой отец, брат и сестра. Габи в обтягивающей пресс футболке приставил к голове отца здоровенный ствол, улыбнулся, блеснув золотым зубом, и сказал: «Бабло гони, syka blyat!»

Я тряхнул башкой, пытаясь сосредоточиться на насущном.

— Погоди! Ты же еще вчера предлагала свою помощь совершенно бесплатно!

— Во-первых, это было вчера. — Маша положила острый подбородок на сплетенные в замок ладони. — А во‐вторых, я тогда еще не знала, чем ты загружен.

Я сложил руки на груди.

— Ну и как же я должен тебя отблагодарить за доброту?

Маше мой подход к делу не понравился.

— Давай без сарказма. — Она наклонилась и вытащила из стоявшего на полу рюкзачка свой ноутбук. Поставила его на стол и, пока я в замешательстве наблюдал за ее манипуляциями, открыла на нем какой-то документ. — Вот смотри, я все продумала и тут записала. Это что-то вроде договора об оказании услуг. Я обязуюсь помочь тебе разыскать отца, брата и сестру и получить наследство, включая страховки и пенсионные накопления. Если у меня все получится, ты выплачиваешь мне вознаграждение в размере десяти процентов от общей суммы наследства, а также разрешаешь пожить в твоем доме год с момента выполнения мною обязательств по договору. Ну, что скажешь?

Она перевела на меня глаза, в которых мне почудились символы доллара вместо зрачков. Я хрустнул челюстью, чтобы убедиться, что подобрал ее со стола.

— К-хм, а почему, — осторожно начал я, — ты считаешь, что я сам не справлюсь?

В Машином взгляде плеснулась жалость.

— Ну как бы тебе попроще, Медведь… Только без обид, ладно?

Я сжал кулаки — под столом — и лучезарно улыбнулся:

— Да какие обиды?

— У тебя в этом деле сплошные эмоции и никакой системы. Тыкаешься в стенки, как слепой котенок. Знаешь, у бабки моей такие были, по лежанке вокруг кошки ползали. Некоторые доползали до края и…

— Ты к чему клонишь? — Я скрипнул зубами.

— Ты ведь хочешь увидеть отца, брата и сестру, так? — Маша положила ладони на стол и наклонилась ко мне, понизив голос. — Так вот, я тебе обещаю, что самое позднее через неделю ты встретишься с одним из них. Если у меня не получится, договор аннулируется. А заплатишь, только когда найдем всех троих.

По ее глазам я понял: она не шутит. Видимо, и договор этот она еще вчера вечером составила, когда я думал, что она корчит из себя Лисбет Саландер. Хотя что-то от известной хакерши в Маше все-таки было. Хотя бы вот эта уверенность. Что она такое знала, чего я не знал?

— Через неделю? — повторил я, пытаясь рассчитать в уме, сколько это — десять процентов, которые буду должен Маше. Сумма казалась полной абстракцией, а вот перспектива совсем скоро обнять отца или брата — очень конкретной.

— Самое позднее, — уверенно кивнула Маша.

Что я, в конце концов, теряю, кроме денег, за которые, как известно, даже друга не купишь, не то что семью. И тут я вспомнил еще об одном пункте договора, который чуть было не пропустил мимо ушей. Вспомнил, и сердце у меня забилось чаще.

— Подожди, а что значит — ты будешь жить в моем доме?

Маша мгновенно прочитала все по моему лицу и откинулась на спинку стула, покачивая головой.

— Это значит, Медведь, что я буду спать в отдельной постели, желательно в отдельной комнате. И я не собираюсь тебе готовить, мыть посуду, стирать и…

— Понял, понял, — разочарованно прервал ее я. — Но как ты себе это представляешь? У нас маленький остров. Как я объясню…

— Это уже не моя проблема, — развела руками Маша. — Скажешь, я твоя племянница, кузина, близнец, которого в роддоме украли, — придумай, блин, сам что-нибудь, напряги фантазию!

Я подумал о Маше в нашем доме под соломенной крышей. О ее теле, перечеркнутом только черными линиями лифчика и трусиков, распростертом на песчаной дюне — рядом со мной. Подумал о ней на нашей кухне, срезающей корочки с тостов, которые мы потом вместе едим, сидя за столиком в саду. Подумал о ее губах поверх моих, о ее дыхании на моем языке и в моих легких.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, что вот сейчас, прямо сейчас, переползаю через край с широко открытыми глазами. — Я согласен. Мне… — горло у меня внезапно пересохло, и я кашлянул, — надо что-то подписать?

Маша широко улыбнулась и протянула мне ладонь через стол.

— Думаю, твоего