Черный халифат - Ирина Владимировна Дегтярева

Галиба я подозревал давно… Бахрам там далеко? Дай ему трубку.

– Бахрам! – не слишком громко позвал Петр, не сомневаясь, что тот под дверью. – А что там после нашего отъезда? – спросил он Аббаса.

– Суета. Докапывались, куда ты исчез. Аюб неистовствовал. Но против меня не попер.

Бахрам появился и вцепился в трубку с преданным лицом. Внимал и отвечал по-курдски.

Когда он отключил трубку и бережно спрятал ее в шкаф, то повернулся, отер лоб и заявил:

– Тебе это дорого будет стоить. Водить за нос митовцев дело неблагодарное. Что ты мне суешь свои доллары? – Бахрам взял еще одну пачку, которую хлопнул на стол Петр. – Разве дело в деньгах? Только из уважения к Аббасу. – Однако пачку с купюрами спрятал в карман пиджака, напоминающего сталинский френч. – Говори адрес. Куда везти его в России?

– Кого? – Петр закурил и поперхнулся дымом.

– Мансура. Странно, что его еще не забрали. Им наверняка захочется держать мальчишку поблизости, чтобы и тебя дергать за короткий поводок.

– Дам телефон и адрес одной знакомой, – Петр умолчал, что речь идет о жене. Фамилию она не меняла по его настоянию, когда регистрировались. К своей матери отправить побоялся – рискованно для нее, если что-то пойдет не так. «Даже если не сын, – подумал он. – Мальчишка в опасности и, хотя бы в память о Дилар, нельзя его отдавать на заклание».

– Кроме того, Аббас просил связать тебя с этими, из ИГИЛ. – Бахрам поморщился. Написал на клочке бумаги что-то быстрым почерком. – Тут адрес и пояснения. Отдашь Недреду. Аббас сказал, что про тебя там знают.

– Кто повезет Мансура? – Петр спрятал записку. Задел рукой подплечную кобуру. С неохотой снял ее. – На вот, забери. Мне в гостиницу надо сегодня заселяться, а там, сам понимаешь, рамка металлодетектора. Так кто повезет?

– Может, Ильяс? Он тебе обязан… Слоняется тут, как тень. Вчера напился. Его надо отправлять, иначе натворит дел. Или наши его пристрелят. Знают ведь, что он сбежал из ИГИЛ.

– Так сбежал ведь.

– Так воевал ведь, – в тон ему ответил Бахрам.

– Мансур где? – Петр потер лоб. – Позови его.

На мальчишку, которого привел Бахрам, Горюнов взглянул другими глазами и вдруг узнал свои черты в нем.

– Ты знаешь, кто твой отец?

Все та же темно-синяя водолазка и широкие джинсы. Снисходительные черные крупные глаза. Он глядел на Петра, как на слабоумного.

– Ты!

– А почему в прошлый раз назвал отцом Аббаса?

Мансур пожал плечами.

– Ко мне поедешь? – неуверенно спросил Петр, понимая всю нелепость затеи.

– Куда? В Польшу?

– Тебе принципиально куда? В Россию.

Мальчишка кивнул.

– Однако ты немногословен, – кашлянул от растерянности Горюнов. – Собственно, выбора у тебя нет. Здесь оставаться опасно.

– Чего это? – изумился Мансур. – Из-за тебя?.. Все из-за тебя! – вдруг выдал он. – И маму убили…

– Я при чем?

– Ты исчез. А она была с тобой, – мальчишка набычился. – Из-за тебя! Убили ее курды, потому что считали предательницей.

– Жаль, что я не узнал о твоем существовании раньше. Иначе я бы всерьез взялся за твое воспитание и прочистил тебе мозги.

Воспитанный в мужском обществе, привыкший подчиняться, Мансур затих подавленно. Петр чуть смягчился при виде его раскаяния, во всяком случае, он принял это за раскаяние.

– Тебе предстоят непростые испытания, – Горюнов приблизился и положил руку на костлявое узенькое плечо. – Я, к сожалению, не смогу поехать с тобой. Будь осторожен и держи язык за зубами. Ильяс отвезет тебя в Москву по чужим документам. Мне не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось.

– «Держи язык за зубами»… – проворчал Мансур. – Отличный совет, если учесть, что я не говорю по-русски.

– Ты же учил английский в школе. Объяснишься как-нибудь. Ты же такой дерзкий. Справишься, – грубовато осадил его Петр.

От Бахрама он уходил с тяжелым сердцем. Его раздражала ситуация, в которую он загнал себя сам, путаясь с Дилар, бесило, что он отстает на шаг от МIТ и что остался без оружия, вынужденный играть по правилам турецких спецслужб и заселяться в гостиницу, куда не стоило соваться с пистолетом.

Кроме записки для Недреда, в кармане лежало зашифрованное сообщение для Центра. За все годы службы – эта была самая позорная и малоинформативная шифровка, напоминающая исповедь кающегося грешника.

Оговоренное место для закладки экстренного сообщения располагалось тоже в Фенере, на одной из глухих узких улочек в полупустом доме. Там висели почтовые ящики. Один из них под номером «17» имел секрет с двойным дном. Убедившись, что никто не видит, Горюнов с внутренним волнением опустил шифровку в ящик. Теперь только ждать ответа. И что-то подсказывало, что он будет нелицеприятным для Поляка.

Петр сообщал в шифровке о Дилар и Мансуре, о встрече с Хасаном, его предложении, свой псевдоним для МIТ – Садакатли, о двойной игре Галиба и предстоящей встрече с Недредом, который даст поручение от ИГИЛ для действий на территории России.

Выбравшись из квартала Фенер, Горюнов позвонил из ближайшего кафе.

– Это кондитерская Мехмеда? – спросил он.

– Вы ошиблись, эфенди, – ответил незнакомый голос.

Значит, в течение часа послание заберут и уже до вечера Петр рассчитывал получить ответ. А до этого планировал встретиться с игиловцем Недредом, на этот раз надеясь не попасть на ребят из Моссада или MI6. «Они что тут квадратно-гнездовым методом размножаются?» – злился Петр, думая о разведчиках, трясясь в долмуше с работягами из порта. Они ехали на вечернюю смену таким знакомым ему маршрутом до порта, где он сам когда-то работал.

У проходной Петр замешкался, но когда по внутреннему телефону связался с Недредом, убедился, что тот предупрежден и ожидает его.

Меньше всего Горюнов ожидал увидеть инженера-технолога в круглых очках в стальной оправе, с маленькими усиками на утонченном восточном лице. На боевика, к каким Петр привык в Сирии – бородатых головорезов, кичившихся друг перед другом кровожадностью, он совсем не походил.

У Недреда не было отдельного кабинета. Он сидел в большом помещении со стеклянными перегородками. Тихий гул стоял в зале от десятка включенных компьютеров и принтеров. Сотрудники работали молча. Никаких посиделок за кофе и сигаретами. Народ тут дисциплинированный и за работу держится. Расслабляются дома, во дворе с соседями за тавла или картами, иногда в наргиле-кафе или за шашлыками на берегу Босфора.

Вместе с сотовым Эмре утром отдал Петру старые документы на имя Брожека, и сейчас Горюнов ощущал себя Поляком в полной мере. Так обращался к нему и Недред – Марек.

– Я отойду на несколько минут, – склонившись в полупоклоне, обратился Недред к важному полному господину, сидящему в центре зала.

Тот кивнул с таким выражением лица, словно на него