Final Kill - С. Т. Эшман
— Люси, подожди—
Гудок — линия оборвалась.
Сердце затарабанило; холодный пот выступил на лбу. Я попытался перезвонить, но звонок сразу уходил на автоответчик.
— Чёрт!
Я рванул обратно в кабинет и включил компьютер. Каждая секунда загрузки тянулась вечностью. Наконец я смог быстро пробить её. Как только выскочил адрес, я набрал 911.
— Возможная попытка самоубийства на Галп-стрит, 23, — сказал я в трубку, выходя из офиса. — Люси Фолбс. Срочно отправьте скорую.
Я отключился и стрелой метнулся к лестнице, за считаные секунды добежал до гаража.
— Пожалуйста, Боже, пожалуйста.
Я запрыгнул в машину как раз в момент, когда завибрировал телефон. Звонила Роуз. Чёрт. Концерт. Но это было важнее.
Я сбросил вызов, включил сирену и вылетел из гаража.
Снова звонок от Роуз. Я быстро отослал стандартную смску: «Не могу говорить сейчас. Перезвоню.» Потом снова набрал Люси.
Ничего.
— Да чтоб тебя, Люси! — выкрикнул я в пустоту, вдавливая педаль в пол и наперегонки со временем.
Я ударил ладонью по рулю — раздражение кипело. Это была ровно та драма, которая мне сейчас была ни к чему. И всё же, может, этого не случилось бы, позволь я Люси войти в мою жизнь, когда она просила.
Я схватил телефон и снова позвонил в полицию, чтобы убедиться, что они в курсе. Облегчение накрыло, когда диспетчер подтвердил: наряд уже в пути.
Каждый поворот казался замедленным. Голова гудела, вопросы колотили изнутри. Было ли всё это реальным? Лия, Люси, Карл Карр?
Я подрулил к месту и увидел лишь одну патрульную машину. Полицейский внутри, похоже, заканчивал бумажную работу. Я затормозил с визгом прямо перед ним и практически выпрыгнул из машины ещё до того, как она полностью остановилась.
— Где скорая? — крикнул я, подбегая к его открытому окну.
Полицейский взглянул на мою машину, где всё ещё мигали проблесковые маячки, потом снова на меня:
— Уже в пути в больницу, — спокойно сказал он.
— Она была жива?
— Да.
Я застыл. Запрокинул голову и уставился в облачное ночное небо. Тяжесть спала с груди.
Слава богу.
Я снова смог дышать; стянутость в лёгких наконец отпускала.
— В какую больницу?
— Кажется, сказали «Хайд-Парк Дженерал», — ответил он.
— Спасибо.
Я не стал терять ни секунды — шмыгнул обратно в машину и вбил адрес больницы в навигатор. Концерт, вероятно, уже начался, так что не было смысла звонить и прерывать.
Я подожду, пока всё закончится, и извинюсь перед Лией. Она поймёт. Она должна понять.
Сейчас это было важнее.
Глава двадцать пятая
Лия
Последние ноты моей импровизации на тему O Come All Ye Faithful прокатились по переполненному концертному залу. На сегодня я выбрала несколько классических рождественских пьес и добавила им свой фирменный штрих — и публика не подвела. Аплодисменты гремели. Зал свистел и скандировал. Люди вытирали слёзы, а овации длились дольше, чем я помнила когда-либо. Этот вечер был не просто выступлением — это было моё возвращение после стрельбы.
Стоя в луче софита и кланяясь, я перевела взгляд на места, отведённые для Роуз, Маккорта и Рихтера. Роуз и Маккорт были там, но кресло Рихтера оставалось пустым.
Меня кольнуло разочарование. Почему его нет? Я поймала себя на том, что накручиваю, убеждая себя, что это не важно. Но было. До смешного сильно.
Сделав ещё несколько поклонов с натянутой улыбкой, я ушла со сцены и быстро направилась к своей артистической.
После всего, что произошло, этот вечер должен был стать символом для нас троих — подтверждением нашей работы и того, как нам нужно меняться, чтобы продолжать. План был такой: поговорить в моей гримёрке сразу после концерта.
— Лия, сенатор Уизер и мэр хотят поздравить тебя лично, — сказала Кристал, торопливо нагоняя меня в коридоре.
Конечно, Уизер. Он понятия не имел о моей связи с арестом. Новак держал всё в тишине — по причинам, которых я до сих пор не понимала.
— Я устала. Скажи, что в другой раз, — ответила я тоном, не допускающим возражений.
Кристал знала, что спорить бессмысленно. Она кивнула и исчезла.
Я вошла в гримёрку и закрыла за собой дверь. Взгляд упал на раскладушку на золотом туалетном столике. Есть ли сообщения от Рихтера? Я схватила телефон и проверила.
Ничего.
Раздался мягкий стук.
— Кристал, я сказала, что устала, — повторила я.
— Я… я знаю, — пролепетала она из-за двери. — Но там мужчина. Утверждает, что ты хотела его видеть.
Рихтер?
Я быстро поднялась и подошла к двери. Открыв, увидела растерянную Кристал — и знакомое лицо: водитель Яна Новака. На нём был безупречно сидевший тёмный костюм и накрахмаленная белая рубашка. Морщины прорезали лицо; редеющие седые волосы были приглажены назад; выражение — спокойное и сдержанное.
Я сузила глаза:
— Где он?
— Ждёт вас снаружи, — ответил водитель.
Я взглянула на раскладушку на столике, потом снова на него. Новак молчал неделями. Точнее, он ни разу не выходил на прямой контакт. Но учитывая, что у него на руках карт было больше, чем у нас, разумно было его выслушать.
Я сняла с крючка пальто у двери и накинула.
— Пойдём, — сказала я, обойдя застывшую от замешательства Кристал.
Водитель, в безупречном костюме и с фуражкой, вывел меня через чёрный ход из концертного зала в тихий переулок. Там стоял лакированный Maybach, его полированная поверхность блестела в свете фонарей.
Водитель распахнул заднюю дверь — и он был там: Ян Новак, одетый по-простому, в джинсы и шерстяной свитер. Рядом лежала аккуратно сложенная женская одежда — джинсы, свитер и ботинки, пугающе похожие на его наряд.
Я на секунду замялась, удивившись его виду, но взяла себя в руки.
— Полагаю, на концерте вы не были, — сказала я, подходя ближе к машине.
— Нет, — ровно ответил Новак. — Когда я сказал, что не люблю классическую музыку, я имел это в виду.
— Как скажешь, — пробормотала я.
Но что-то заставило меня замереть.
Я обернулась ещё раз, глядя на дверь концертного зала. Полунадеясь, полуожидая, что Рихтер ворвётся и остановит это. Остановит меня от шага во что-то тёмное, неизбежное.
Но дверь так и не распахнулась.
Я кивнула и села в «Майбах». Дверь закрылась за мной тяжёлым глухим ударом, словно запечатывая новую главу
