Голубая Луна - Гамильтон Лорел Кей

Я отпрянула, разрывая поцелуй. Даже смогла сесть.

– Анита.

Я посмотрела на него.

– Спасибо, – выговорил он.

Я кивнула.

– На здоровье.

– Думаю, нам всем не помешало бы принять душ, – сказал Ашер. Его брюки и руки были в липкой черной жиже, хотя я не помнила, чтобы он прикасался к Дамиану или полу.

Я чувствовала, что моя спина испачкана там, где ее касался Дамиан. Брюки ниже коленей пропитаны этой гадостью. Похоже, одежду придется сжечь или по крайней мере выбросить. Вот почему я обычно держу в джипе пару рабочих комбинезонов – чтобы надевать на месте преступления или когда поднимаю зомби. Конечно, я никак не ожидала, что вляпаюсь в такую мерзость прямо в этом проклятом коттедже.

– Душ – это здорово, – сказала я. – Ты первый.

– Позволь уступить первенство тебе. Горячий душ – это восхитительная роскошь, но для меня и Дамиана – это только роскошь, а не необходимость.

– Ладно, – согласилась я.

Волосы не давали жидкому веществу просочиться на кожу головы, но я все равно чувствовала, что даже вся голова у меня в этом.

В этом. Я говорила “это”, избегая того факта, что “это” было сгнившим и растекшимся по полу телом Дамиана. Иногда, если что-то уж слишком кошмарно, от этого нужно отстраниться. И особенно хорошо в этом помогают слова. Жертвы быстро становятся “этим”, потому что порой жутко даже сказать “он” или “она”. Когда соскребаешь с рук частицу того, кто был чьим-то возлюбленным, лучше пусть будет “оно”. Должно быть, иначе у вас начнется истерика. Так что я была покрыта зеленовато-черным “этим”.

Я как следует вымыла руки, чтобы порыться в чемодане, не рискуя ничего запачкать. Вытащила джинсы и рубашку с короткими рукавами. Около меня бесшумно возник Ашер. Я обернулась.

– Что? – прозвучало грубо даже для меня. – Я хочу сказать, что теперь?

Ашер наградил меня улыбкой.

– Сегодня ночью нам придется встретиться с Колином.

Я кивнула.

– О, да. Он определенно записался ко мне на прием сегодня вечером.

Улыбаясь, он покачал головой.

– Мы не сможем его убить, Анита.

Я уставилась на него.

– Не сможем, потому что это нам не под силу или потому что не должны?

– Возможно, и то, и другое, но последнее – наверняка.

Я поднялась.

– Он прислал нам умирающего Натаниеля.

Я смотрела в чемодан, но не видела его, просто не хотела поднимать взгляд. Под ногтями у меня оставались черные полоски – отмыть их пока не удалось. В какой-то момент, когда между мной и Дамианом возникла сила, я поняла, что у нас получится, но до того… я очень старалась не думать об этом. Только потом, когда я пошла в ванную мыть руки, меня начало трясти, и я проторчала там, пока дрожь не унялась. Страх прошел, остался только гнев.

– Не думаю, что кто-то должен был умереть. Это была проверка.

– Проверка на что? – спросила я.

– Насколько мы сильны на самом деле. В каком-то смысле это комплимент. Он бы никогда не заразил Натаниеля, если бы думал, что мы не сможем его спасти.

– Откуда ты знаешь?

– Убить pomme de sangдругого мастера – смертельное оскорбление. Войны начинались из-за меньшего.

– Но он же знает, что если мы объявим ему войну, Совет нас истребит.

– Вот поэтому мы и не можем его убить, – Ашер поднял руку, и я застыла с открытым ртом. Потом закрыла. – Последняя из мастеров, убитых тобой, была прямой угрозой твоей жизни. Ты убила ее, защищаясь. Самооборона допустима. Но Колин не совершал насилия лично над нами.

– Он подошел чертовски близко к этому, Ашер.

Он грациозно кивнул.

– Oui.

– Итак, если мы его убьем, Совет вернется и наведет шороху.

Он слегка нахмурился. Думаю, сленга он не понял.

– Они нас убьют, – просто уточнил он.

Мне доводилось встречаться кое с кем из Совета, и я знала, что он прав. У Жан-Клода были там враги – как и у меня теперь. Так что нет, мне вовсе не хотелось давать повод ночному кошмару вампирьего рода вернуться в Сент-Луис и уничтожить нас.

– Что мы можем сделать? Потому что, Ашер, можешь поймать меня на слове, они заплатят за то, что сделали с Натаниелем.

– Согласен. Если мы не отомстим за оскорбление, это будет рассматриваться, как признак слабости, и тогда Колин может попытаться нас убить.

– Ну почему у вас все так адски запутано, парни? – спросила я. – Почему бы Колину просто не поверить, что мы приехали сюда только помочь Ричарду?

– Потому что мы не покинули город, – донесся с кровати тихий, но твердый голос Натаниеля. Его сиреневые глаза, устремленные на меня, мерцали. Шерри забинтовала ему грудь и прикрыла рану на шее большой марлевой салфеткой. Полагаю, рана на бедре тоже была обработана, но ниже пояса он был накрыт покрывалом.

– Колин ожидал, что мы уедем, как только Ричарда выпустят из тюрьмы. Когда мы не уехали, он решил, что мы хотим захватить его территорию.

Я подошла к кровати.

– Зейн сказал, что ты ушел с одним из вервольфов Верна. Как вампы тебя сцапали?

– Мира, – проговорил он.

– Прошу прощения?

– Имя верволчицы – Мира, – он смотрел в сторону, избегая смотреть мне в лицо. – Она привела меня к себе домой. Мы занялись сексом. Потом она вышла из комнаты. Вернулась с вампирами, – он взглянул на меня снизу вверх, и в его глазах была такая неприкрытая мольба, что я сдалась.

– Их было слишком много, чтобы с ними драться, Натаниель, – сказала я. – Все в порядке.

– Драться? – он рассмеялся так горько, что больно было даже слышать этот смех. – Не было никакой драки. Я уже был в наручниках.

Я нахмурилась.

– Почему?

У него вырвался долгий вздох.

– Анита, Анита, боже, – он прикрыл глаза рукой.

Зейн пришел на выручку.

– Ты знаешь, что Натаниель предпочитает подчиняться?

Я кивнула.

– Я знаю, что ему нравится, когда его связывают и…, – на меня снизошло озарение. – О, ясно. Мира пригласила тебя к себе для садо-мазо.

– Для Д и П, доминирование и подчинение, – поправил Зейн. – Но в целом так.

Я сделала глубокий вдох, что было ошибкой. Комната провоняла насквозь.

– Значит, она упаковала тебя как подарок и преподнесла им?

– Да, – приглушенно сказал он. – Секс был хорош. Она была неплохой госпожой.

– Госпожой? – переспросила я.

– Доминантом, – ответил за него Зейн.

Ах, ну да.

Натаниель перевернулся на бок, натягивая на себя покрывало.

– Мастер, Колин, заплатил, чтобы она привела им одного из нас. Любого, неважно, кого. Это мог быть Джейсон, Зейн или Шерри. Одно из их животных, так он сказал.

Медленно закрывая и открывая глаза, он поглубже зарылся в одеяла.

Я посмотрела на Шерри.

– Он в порядке?

– Я дала ему снотворное, но оно подействует ненадолго. Наш метаболизм слишком быстр, он проспит полчаса, час, если повезет.

– Если ты не собираешься принимать душ, то я пойду, – сказал Дамиан.

– Нет, я уже иду.

– Тебе нельзя надевать то, что ты вытащила, – бросил Ашер.

– Ты это о чем?

– Жан-Клод приготовил целый сундук нарядов именно для такого случая.

– О, нет, – взмолилась я, – никакого кожаного дерьма на завязках.

– Я бы согласился с тобой, Анита, если бы мы просто собирались их убить – тогда неважно, во что мы одеты. Но сейчас нам предстоит участвовать в шоу, в котором внешность будет иметь значение.

– Вот черт, – сказала я. – Ладно, я надену маскарадный костюм, мы никого не будем убивать, но давай внесем ясность. Что мы с ними сделаем? Они не должны так обращаться с нашими людьми безнаказанно.

– Они будут ждать возмездия, Анита.

Я посмотрела на Натаниеля, укутавшегося в простыни так, что видна была только макушка.

– Расплата должна быть соответствующей, Ашер.

– Я сделаю все, что смогу.

Я тряхнула головой.

– Сделай.

Я пошла в душ, не взяв ничего переодеться, потому что сундук был в другом домике. Мне казалось, двух гробов в моей комнате достаточно, чтобы не тащить сюда еще и сундук. Я искренне надеялась, что эту хрень открывать не придется. Ненавижу даже нормальные нарядные платья, но куда им до того, что считает нарядным Жан-Клод.