Я сделала ошибку - Корри Джейн

«Как можно быть несчастной после рождения ребенка?» – спросила я тогда Джейн. Но она замолчала, а потом сменила тему.

– Как ты назвала своего малыша? – поинтересовалась я, понимая, что даже не знаю, мальчик это или девочка.

– Вайолет.

– Еще одна дочь! Как чудесно.

– Да. – Ее голос был тусклым и ровным, без обычного щебетания.

Я попыталась еще раз до нее достучаться.

– Какое красивое имя!

– Прости, Поппи, но мне пора. Позднее поговорим. – Джейн положила трубку, даже не спросив меня о Стюарте.

Это было неправильно. Я понимала. Поэтому я положила Стюарта в подержанную детскую коляску с пятнистым матрасом, которую нам «подогнала» мама, и каким-то образом умудрилась добраться до дома Джейн, часто останавливаясь, потому что швы болели и я чувствовала себя очень усталой.

Гэри открыл дверь. У него были большие темные круги под глазами.

– Прости, что вот так заявилась… – начала я.

Но он, казалось, испытал облегчение, увидев меня.

– Нет. Я рад, что ты здесь. Пожалуйста, проходи.

Джейн сидела в кресле возле раздвижных дверей, выходящих с веранды в их прекрасный сад. Она едва взглянула на меня. Ее волосы были вялыми, немытыми и растрепанными. Она все еще была в ночной рубашке, босиком. Рядом с ней стояла плетеная колыбелька с розовыми оборками. И хотя я уже всем сердцем любила Стюарта, я все равно почувствовала укол зависти. Как же мне хотелось иметь дочь! Это одна из причин, Поппи, по которым я так к тебе привязалась.

– Я не знаю, что с ней делать, – тихо произнес Гэри, встав рядом со мной. – Она не позволяет мне помочь ей одеться, не разговаривает и не ест. После рождения Элис было нечто похожее, но далеко не так плохо. Слава богу, в школе каникулы, так что я могу присмотреть за Джейн.

У меня мелькнула мысль, что с тех пор, как я выписалась из больницы, Джок просто предоставил меня самой себе. Именно я вставала к ребенку по ночам, несмотря на то что швы еще не зажили. И хотя моя мать время от времени помогала, она, казалось, получала определенное удовольствие, напоминая мне, что у нее тоже есть своя жизнь. Она не может просто «бросить все». В конце концов, это ведь я «решила завести ребенка».

– Очень сочувствую, – вздохнула я.

Глаза Гэри увлажнились, и он жестом указал на кухню, где мы могли поговорить наедине.

– Она как будто превратилась в кого-то другого. Я надеялся, что будет лучше, когда мы вернемся домой. Увы. Акушерка говорит, что это должно пройти, но я все равно боюсь. – Он еще больше понизил голос, так что я едва могла его расслышать: – С ее матерью было то же самое после рождения Джейн. Депрессия – их семейная черта.

– Никогда бы не подумала, – тихо сказала я.

– Ну, это накатывает приступами. Бо́льшую часть времени с ней все было в порядке. И даже когда бывала немного подавлена, она всегда умела притворяться веселой, особенно если могла помогать другим.

Мы оглянулись на Джейн, неподвижно сидевшую у дверей, и меня внезапно охватила нежность и жалость к подруге. Что ж, теперь настал мой черед ее поддержать. Кесарево кесаревым, но я помогу Джейн. Я перед ней в долгу.

В этот момент Вайолет заплакала, и я поспешно вернулась в гостиную вслед за Гэри. Джейн сидела в прежней позе, глядя в сад невидящим взором. Элис, игравшая с головоломкой, теперь стояла над колыбелькой.

– Ее нужно покормить, – бодро произнес Гэри. – Ты хочешь сама это сделать, Джейн?

Она не ответила.

Гэри посмотрел на меня с выражением «Вот видишь?»

– Нам приходится кормить Вайолет из бутылочки, потому что Джейн не желает… по-другому.

Он выглядел смущенным, и я поняла, что он постеснялся произнести слово «грудь».

– Давай я покормлю, – предложила я. Стюарт крепко спал в своей коляске в холле.

– Покормишь? – Лицо Гэри просветлело. – Тогда я смогу провести время с Элис. Бедняжка совсем не понимает, что происходит.

– Конечно. – По правде говоря, мне не терпелось взять маленькую Вайолет на руки. (Теперь мне разрешили поднимать ребенка.)

Как же приятно было прижаться щекой к ее щеке. Когда я кормила ее из бутылочки у себя на коленях, то представляла, что она моя. Что у меня родилась девочка. Сестренка Стюарта.

После этого я стала приходить к ним каждый день. Все всегда оставалось так же. Джейн сидела в своем кресле с видом на сад или слушала многосерийную радиопостановку «Арчеры» или что-то еще на навороченном серебристом транзисторе «Робертс», который купил ей Гэри. Всякий раз, когда я пыталась заговорить с ней, она продолжала молча смотреть в пустоту, словно пребывала в собственном мире.

Я кормила Вайолет или пела ей колыбельные, чтобы успокоить ее, пока Гэри водил Элис гулять в парк. Иногда мы с ним менялись обязанностями. Слава богу, теперь я почти восстановилась после кесарева и могла помогать больше.

– Не знаю, что бы я без тебя делал, – часто повторял Гэри.

Честно говоря, мне это очень нравилось. Это давало мне причину сбежать из квартиры, казавшейся еще меньше теперь, когда там сушились развешенные подгузники Стюарта (одноразовые были слишком дорогими), а его манеж и стульчик для кормления занимали оставшееся место. А еще было приятно, что тебя ценят. То, чего я не получала дома.

К сожалению, наш «медовый месяц» после рождения Стюарта продлился недолго, и Джок вернулся в свое прежнее состояние. Он упрекал меня за запах подгузников, замоченных в тазах. Отчитывал меня, если ужин задерживался, хотя я пыталась объяснить, что была занята нашим ребенком. Особенно Джок разозлился однажды утром, когда не нашел отглаженной рубашки, которую мог бы надеть на работу.

– Моя мать справлялась с нами семерыми, – заявил он. – А ты, похоже, не способна сладить и с одним.

Естественно, я не могла сказать Джоку, что провожу все свои дни в доме Джейн. Иначе он пришел бы в ярость из-за того, что я ослушалась его приказа больше не видеться с ней. А еще обвинил бы меня в пренебрежении моими собственными домашними обязанностями. Швы уже зажили, и мое тело стало слушаться меня, как прежде. Так что я обычно делала уборку перед тем, как идти к Джейн, а вечером мчалась обратно, чтобы точно быть дома к тому времени, когда муж возвращался с фабрики.

Гэри все это давалось с трудом. Хотя были школьные летние каникулы, ему все равно приходилось иногда ходить на учительские собрания и готовить учебный материал к следующему полугодию.

– Я с радостью посижу с девочками, пока тебя нет дома, – заверила я его.

К тому времени Джейн уже принимала антидепрессанты. От них ее клонило в сон. Однажды, когда я находилась у них, она внезапно очнулась и протянула руки к Вайолет. Но бедняжка закричала так, словно ее собственная мать была ей совершенно чужой. В каком-то смысле так оно и было. Джейн молча вернула ее мне и закрыла глаза.

Мне показалось, что я должна рассказать про это Гэри, когда он вернулся в тот вечер. Выслушав меня, он покачал головой.

– Как я уже говорил, Джейн была такой и после рождения Элис – вот почему она потеряла своих подруг. Они не понимали, что с ней происходит. Но вскоре Джейн немного приободрилась, и хотя уже никогда не была такой, как раньше, я подумал, что все становится лучше. Что это лишь вопрос времени. – Гэри вздохнул. – Но сейчас ей хуже, чем когда-либо. Я не могу бросить работу, чтобы присматривать за ней целый день.

Неожиданно он заплакал. Машинально, не задумываясь, я обняла его. На мгновение он напрягся, словно не зная, как реагировать. Но потом расслабился.

– Все будет хорошо, – сказала я, отступая на шаг.

– Надеюсь, – тихо произнес он. – Я так скучаю по ней настоящей.

И я тоже скучала.

В ту ночь, когда Стюарт, как всегда, проснулся на рассвете, Джок возмутился:

– Ты не можешь заставить этого ребенка замолчать? – взревел он. – Как, по-твоему, мне целый день работать, не выспавшись?

– Ты мог бы поспать на диване в гостиной, – предложила я.

– У меня есть идея получше. Можешь сама убираться на диван. Более того, – добавил муж с прорвавшимся шотландским акцентом, как порой бывало, когда он злился, – ты, черт побери, можешь взять с собой и ребенка!