Домохозяйка (ЛП) - МакФадден Фрида

Я останавливаюсь в молочном отделе, и в это время в сумочке звонит телефон. И опять во мне просыпается прежнее тревожное чувство. Кто б это мог быть?

Может, это Эндрю?

Достаю телефон из сумочки, и снова там СКРЫТЫЙ НОМЕР. Человек, звонивший мне сегодня утром, упорно пытается дозвониться.

— Милли, верно?

Я едва не подпрыгиваю до потолка. Поднимаю глаза. Меня окликнула одна из тех женщин, что приходили на собрание КУР, — не помню ее имени. Она катит собственную тележку, а на ее пухлых, щедро намазанных губах играет фальшивая улыбка.

— Да, — отвечаю.

— Я Пэтрис, — говорит она. — Ты девчонка Нины, верно?

Я ощетиниваюсь, услышав, как она меня обозвала. «Девчонка Нины». Ух ты. Интересно, что ты запоешь, когда узнаешь, что Эндрю выгнал Нину взашей и что при разводе ей достанется шиш с маслом по причине брачного договора? Что ты запоешь, когда узнаешь, что я новая девушка Эндрю Уинчестера? Возможно, скоро тебе придется лизать зад мне.

— Я работаю на Уинчестеров, — сдержанно отвечаю я. «Но это продлится недолго», — мысленно добавляю я.

— О, отлично! — Ее улыбка становится шире. — Я пытаюсь дозвониться до Нины все утро. Мы с ней собирались пойти вместе на бранч — мы всегда ходим на бранч в «Кристенс дайнер» по понедельникам и четвергам — но она так и не показалась. У нее все нормально?

— Да, — лгу я. — Все отлично.

Пэтрис надувает губы.

— Наверное, она забыла. Ты же знаешь, Нина — она слегка с приветом. Ну да ты в курсе, я уверена.

О, Нина не просто с приветом. Но я держу язык за зубами.

Взгляд собеседницы падает на телефон у меня на ладони.

— Это не тот телефон, что Нина дала тебе в пользование?

— Э… да. Это он.

Пэтрис запрокидывает голову и хохочет:

— Ну, скажу тебе, так любезно с твоей стороны давать ей знать, где обретаешься в любой момент времени! Не думаю, что я на твоем месте согласилась бы на это.

Я пожимаю плечами:

— Она по большей части пишет мне эсэмэски. Все не так уж плохо.

— Я не это имела в виду. — Она кивает на телефон. — Я говорю о следящем приложении, которое она установила на твой телефон. Тебя не колышет, что она все время знает, где ты находишься?

У меня такое чувство, будто мне нанесли удар в живот. Нина отслеживает мои передвижения с помощью телефона? Что за черт?!

Какая же я глупая! Конечно же, с нее станется Это в ее духе. И теперь я соображаю, что ей ни к чему было копаться в моей сумочке в поисках программки или звонить на домашний номер в тот вечер, когда мы ходили в театр. Она и так прекрасно знала, где я.

— Ох! — Пэтрис накрывает рот ладонью. — Прошу прощения! Ты не знала?..

Мне так и хочется съездить ей по ботоксной физиономии. Может, она прикидывается, будто не знала, что я не подозреваю о слежении, а может, и нет, но она явно испытывает огромное удовольствие от осознания того, что первая сообщила мне об этом. Мой затылок покрывается холодной испариной.

— Извините, — говорю я, и, бросив тележку, протискиваюсь мимо Пэтрис, а затем устремляюсь к выходу из магазина.

Только выскочив на парковку, я могу втянуть в себя воздух. Упираюсь ладонями в колени, наклоняюсь вперед и стою так, пока дыхание не восстанавливается полностью.

Когда я наконец выпрямляюсь, я замечаю автомобиль, быстро выезжающий с парковки. Белый «лексус».

Очень похожий на автомобиль Нины.

И тут мой телефон снова начинает трезвонить.

Рывком раскрываю сумочку. И опять на экране надпись СКРЫТЫЙ НОМЕР. Отлично, если она хочет со мной поговорить, — вперед, пусть выскажется. Если станет мне угрожать и называть разлучницей или еще как похуже — пусть ее.

Нажимаю на зеленую кнопку.

— Алло? Нина?

— Алло! — отзывается бодрый голос. — Мы обратили внимание, что гарантийный срок вашего автомобиля только что закончился!

Я отстраняю телефон от уха и таращусь на него, не веря своим глазам. Это все же была не Нина. Звонил дурак-спамер. Я просто слишком остро отреагировала на всю ситуацию.

И все же никак не могу избавиться от чувства, что я и впрямь в опасности.

36

Эндрю этим вечером застрял на работе.

В семь часов он прислал мне полную раскаяния записку:

На работе проблемы. Проторчу здесь еще по крайней мере час. Ужинай без меня.

Я написала ответ:

Нет проблем. Не торопись, веди машину аккуратно.

Но в глубине души я здорово разочарована. Я так чудесно провела время тогда, на Манхеттене, что сегодня попыталась воспроизвести одно из блюд, которым нас потчевали во французском ресторане. Стейк au poivre — стейк с перцем. Я посыпала его черным перцем-горошком, который купила в супермаркете, когда собралась с духом, чтобы вернуться туда, покрошила шалот, залила коньяком, красным вином и мясным бульоном, а сверху украсила взбитыми сливками. Запах просто невероятный, но он не продержится еще час или два: если стейк разогреть, это будет уже не то. Но у меня не было выбора, пришлось наслаждаться этим великолепием в одиночестве. И теперь великолепие камнем лежит у меня желудке, пока я переключаю телевизионные каналы.

Мне не нравится находиться в этом особняке одной. Когда Эндрю дома, возникает ощущение, что это его дом, что, в сущности, абсолютно верно. Но когда его здесь нет, от всего в доме воняет Ниной. Ее парфюм исходит из каждой щели, из каждого закутка. Она пометила свою территорию, как какое-нибудь животное.

Хотя Эндрю и уговаривал меня не делать домашнюю работу, после похода в магазин я тщательно убрала весь дом, пытаясь избавиться от запаха Нины. Но я по-прежнему ощущаю его.

Как бы оскорбительно ни вела себя Пэтрис в супермаркете, она оказала мне огромную услугу. Нина и в самом деле отслеживала каждый мой шаг. Я нашла следящее приложение, спрятанное в какой-то папке, где я никогда бы его не заметила, и сразу же удалила его.

Но я все равно не могу стряхнуть с себя ощущение, что она следит за мной.

Закрываю глаза и думаю о предупреждении, сделанном Энцо этим утром. «Тебе надо уходить отсюда. Ты в страшной опасности». Он боялся Нины. Я видела это в его глазах, когда мы разговаривали, а она проходила мимо на расстоянии слышимости.

«Ты в страшной опасности».

На меня накатывает волна тошноты, но я с ней справляюсь. Нины больше нет!

Но, может быть, она все еще в состоянии причинить мне боль.

Солнце село, и в оконном стекле я вижу только свое отражение. Встаю с дивана и с бьющимся сердцем иду к окну. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу, вглядываюсь в темноту снаружи.

Что это там, у ворот? Припаркованный автомобиль?

Я щурюсь в темноту, пытаясь понять, не играет ли со мной шутку воображение. Наверное, можно выйти наружу и взглянуть поближе. Но тогда придется открыть дверь в дом.

Хотя какая разница, открыта она или закрыта, если у Нины есть ключ?

Ход моих мыслей прерывает звонок телефона, лежащего на журнальном столике. Бросаюсь к нему и хватаю прежде, чем звонок прекратится. Хмурюсь, потому что на экране опять скрытый номер. Качаю головой. Еще один спам-звонок. Только этого мне и не хватает.

Нажимаю на зеленую кнопку, ожидая услышать мерзкий тенорок спамера. Но вместо него слышу искаженный механический голос:

«Держись подальше от Эндрю Уинчестера!»

Втягиваю в себя воздух.

— Нина?

Невозможно понять даже, кому принадлежит голос — мужчине или женщине, и уж тем более — не Нина ли это. Затем слышится «клик», и линия отключается.

Я сглатываю. Хватит с меня игр моей бывшей хозяйки. С завтрашнего дня я забираю у нее этот дом. Позвоню слесарю — пусть сменит замки в дверях. А сегодня проведу ночь в хозяйской спальне, а не в гостевой. Я здесь больше не гость.

Эндрю сказал, что хочет, чтобы эта ситуация стала перманентной. Так что теперь это мой дом тоже.

Направляюсь наверх, перепрыгивая через две ступеньки, и останавливаюсь только в душной каморке на чердаке — моей спальне. Впрочем, начиная с сегодняшней ночи она больше не будет моей спальней. Я сейчас все упакую и переселюсь на нижние этажи. Сегодняшний вечер станет последним в этой вызывающей клаустрофобию комнатушке с нелепым замком на наружной стороне двери.