Ложь во спасение - Джереми Бейтс

разобраться с обуревавшими его мыслями, как вдруг в дверь наверху постучали. Он нахмурился. За все время, что он здесь жил, гости к нему еще ни разу не наведывались. Парень решил подождать. Стук повторился — звук был громким и звонким, словно стучали кольцом на пальце. Хозяйка квартиры, что ли? Но у него никаких задолженностей по счетам.

Пришедший определенно не собирался сдаваться, и новая серия ударов прозвучала уже громче.

Зак скривился. Наверное, это те иеговисты, что заглянули к нему на прошлой неделе: старушка да тощая девушка, вылитая Панки Брюстер из сериала. Процитировали стих из Библии и осведомились, верит ли он в это. В ответ на что Зак поинтересовался, верят ли они в смурфиков, и захлопнул дверь у них перед носом.

Бах, бах, бах!

Да что же это такое? Зак поднялся по лестнице, по-прежнему сомневаясь, стоит ли реагировать на стук, и отодвинул занавеску с окошка на двери. За стеклом его потрясенному взору предстал Джек.

У парня мелькнула было мысль запереть дверь и броситься вниз, однако он поборол в себе унизительное искушение, открыл дверь и настороженно буркнул:

— Ну?

— Привет, Зак! — жизнерадостно отозвался визитер. — Как дела, братан?

— Чего надо?

На лице Джека сияла улыбка, вот только его черные глаза оставались непроницаемыми.

— Да подумал вот, не помешало бы нам переговорить. С глазу на глаз.

Черт! Именно этого Зак и боялся. Каким-то образом Джек прознал, что он стал свидетелем убийства старика. Как бы не обернулось его гостеприимство чем-то очень плохим.

— Я ненадолго, — добавил Джек и бесцеремонно ввалился внутрь, вынудив Зака шагнуть назад. На крохотной площадке не хватало пространства для маневра, и он едва не слетел вниз по лестнице.

— Да ты чего такой нервный, Зак? — Джек пристально уставился на него сверху вниз.

— Это незаконное вторжение.

Джек закрыл за собой дверь и повернул замок. В тишине дома щелчок засова прозвучал пугающе громко. Затем незваный гость спустился вниз.

— Незаконное вторжение? Хм, а мне показалось, ты сказал «входи».

Зак попятился в комнату и предусмотрительно зашел за диван.

— Так чего ты хочешь?

— Как я и сказал, просто поговорить. — Джек остановился перед диваном, так что между ними теперь было не больше метра. Он кивнул на одно из кресел: — Садись же.

— Предпочитаю постоять.

— Сядь, Зак. — На этот раз в голосе прозвучали стальные нотки, и хозяин комнатушки предпочел внять просьбе, устроившись в дальнем кресле. — Вот хороший мальчик. Надеюсь, ты понял, что к чему. Когда я говорю, ты слушаешься. А теперь у нас будет небольшой разговор и ты честно ответишь на кое-какие мои вопросы. Это тоже понятно?

— Ага.

— Что-что?

— Да, говорю!

Неспешно, словно бы прогуливаясь по парку, Джек прошелся по комнатке и в конце концов остановился перед настенной полкой, на которой стояла фотография родителей Зака. Он взял снимок и принялся изучать его. Зак покосился на лестницу и прикинул, есть ли у него шансы взбежать по ступенькам и выскочить за дверь, прежде чем опасный визитер его нагонит. Весьма иллюзорные, вынужден был признать он. Особенно если учесть, что дверь заперта. И все же от этой мысли он не отказался, потому что знал: Джек — убийца. Чокнутый убийца, который прямо сейчас стоит посреди его жилища и рассматривает фотографию его родителей.

Зак поднялся. Он не собирался сбегать, а просто не мог сидеть из-за переполнявшей его тревоги.

— Опусти задницу обратно, — процедил Джек.

— Выкапывайся из моего дома! — ответил Зак.

По-прежнему держа фотографию в руке, здоровяк подошел к нему, схватил за грудки и притянул к себе так близко, что Зак разглядел тоненький шрам у него на подбородке и ощутил древесно-мускусный запах его одеколона.

— Я могу тебя запросто пополам переломить, — буднично сообщил Джек. — Постарайся усвоить данную информацию, братан. — С этими словами он толкнул свою жертву обратно в кресло.

— Ко мне через пару минут должен зайти один мой друг, — предпринял отчаянную попытку Зак.

— Да ну? У меня почему-то сложилось впечатление, что заводить друзей не твой конек.

— Его зовут Роб, и он живет дальше по улице, — не сдавался парень.

— Знаешь, — словно бы и не слышал его Джек, — я заглянул к тебе извиниться.

— Извинения приняты, — поспешил заверить его Зак.

— Вот только теперь все не так просто.

— Почему же?

— Потому что изменились кое-какие обстоятельства.

— Какие еще обстоятельства?

— Видишь ли, о человеке судят не по словам, а по поступкам.

Преподаватель философии пустил в ход все свое актерское мастерство, чтобы изобразить непонимание.

— Вот только не надо дурачком прикидываться, Зак.

— Понятия не имею, о чем ты толкуешь.

— Ты ведь перепугался, когда понял, кто к тебе пришел. И почему же, Зак? С чего это тебе меня бояться?

— Да потому что ты пытался избить меня прошлой ночью, вот с чего!

— Хорошая версия, Зак, но не принимается. Если бы прошлой ночью у меня возникло желание навалять тебе, сегодня ты бы на ногах не стоял. Даже сидеть не смог бы, коли на то пошло. Лежал бы на больничной койке и умолял врача вколоть тебе побольше обезболивающего. — Джек вновь задумчиво воззрился на фотографию, затем взвесил ее в руке, словно бы прикидывая вес серебряной рамочки. После этого представления уселся в кресле напротив Зака. — Почему бы нам не поговорить о сестре Катрины, Кристал? Видишь ли, я до сих пор не уяснил, что она имела в виду, когда сказала, что ты пошел к коттеджу за пикапом моего приятеля.

— Да отлить мне приспичило.

— А вот Кристал почему-то поняла это по-другому.

— Она ошиблась. — Зак попытался воззвать к логике: — Что мне за дело до какого-то идиотского пикапа?

— Я тебе объясню, что за дело. — Для пущей убедительности Джек подался вперед. — Насколько мне представляется, ты озлоблен на Катрину. Потому что ты тупой мелкий говнюк и она слышать о тебе не желает. И мне представляется, что, когда Кристал сболтнула, что коттедж Катрине не принадлежит, ты потопал за машиной в надежде что-нибудь накопать на нее. Улавливаешь?

— Я все так же не понимаю, к чему ты ведешь!

— Только не надо мне тут втирать мозги, Зак. Сам-то я давно все понял. Вбей это в свою уродскую тупую башку. И чем нам сейчас предстоит заняться, так это решить, как же поступить с нашим небольшим затруднением.

— Никакое это не затруднение. Мне совершенно все равно.

— В смысле?

— Я никому не расскажу.

— И я должен тебе поверить? — непринужденно осведомился Джек. Именно в такой манере он и вел «разговор», вот только от подобной раскованности у Зака мурашки по коже бегали. — Ты