Пропавшие девушки - Лиза Реган

а на голове такой, ну, знаете, вроде тюрбана. Как шарф, их на голову наматывают. А волос не видно было. Вот я и решила, что она больна. У одной из моих девочек есть учительница и у нее был рак; так вот, когда она проходила химиотерапию, у нее выпали все волосы, и она ходила в такой штуке. Еще у этой женщины были черные очки. Это я точно запомнила. Она была среднего телосложения, ростом примерно с меня. Может быть, чуть-чуть полновата, но на химии некоторые набирают вес, потому что им дают от тошноты стероиды или что-то такое. Хотя — кто ее знает? Может быть, это ее обычный вес. Но она была не такая уж толстая. Просто слегка полноватая.

— Что на ней было надето? — спросила Джози.

Джинджер шевельнула руками, словно надевая невидимое пальто.

— Серый свитер. Что под ним — не помню.

Руки переместились на бедра.

— И слаксы — кажется, полиэстровые. Да, почти наверняка. И она была довольно пожилая.

— Пожилая?

— Да, даже почти старая. Трудно сказать наверняка, но по моим прикидкам ей было от семидесяти пяти до восьмидесяти.

— Вы уверены?

Джинджер кивнула:

— Да. Я хорошо ее запомнила. Странности начались уже потом.

Марлоу негромко заскулил. Джинджер ответила ему тихим шепчущим звуком, и он умолк.

— Какие странности? — спросила Джози.

Левая рука Джинджер принялась перебирать пальцы правой.

Один за другим, за кончики.

— Потом… все, что было после этого… я… очень трудно описать. Очень уж дико звучит.

— Расскажите мне.

Джинджер развела руками, ладонями вверх, словно держа в ладонях воображаемый груз.

— Понимаете, это как кадры в видео. Как будто вы сняли ролик, а потом вырезали из него небольшие кусочки и склеили их между собой. Каждый кусочек длится всего несколько секунд, а иногда похож на вспышку или на картинку. А потом раз, и кончился. Беда в том, что, если сложить их вместе, никакого смысла в них нет. Слишком много пропало.

— Склейка встык, — сказала Джози.

— Что это?

— Это называется «склейка встык». В кино так делают. В колледже я встречалась с одним студентом-киношником, серьезный был парень. То, что вы описываете, — это один из видов монтажного перехода в кино.

Джози живо вспомнился тот парень. Она была очарована его творческой натурой, но до чего ей надоело отсиживать один скучный фильм за другим, прерываясь лишь затем, чтобы поговорить о том, как прекрасно поработал продюсер, постановщик или монтажная группа, да оценить качество съемки в целом.

Джинджер улыбнулась. Хорошей, искренней улыбкой.

— Правда?

— Да, — сказала Джози. — Чистая правда. Расскажите про ваши «кадры». Что вы видели?

— Только мне трудно расположить их, ну, по порядку.

— Можно не по порядку, — сказала Джози. — В каком порядке вспомните, в таком и рассказывайте.

Еще одна улыбка, но на сей раз приязнь смешалась в ней с тревогой. Марлоу подобрался, встал, повернулся и положил голову на колени Джинджер. Она обняла ладонями его башку в складках кожи и тихо заговорила, поглаживая большими пальцами его морду.

— Я шла через лес — нет, не шла, меня вели. Я видела перед собой свои руки. Они были связаны пластиковыми стяжками. Вокруг ничего, только деревья. Даже тропинки нет. Потом большой камень, и от него будто тень человека, как будто он там стоит. Ну, не стоит, а привалился спиной. Я думала, это настоящий человек, но когда мы прошли мимо, поняла, что это только так кажется с расстояния.

Ее слова напомнили Джози о чем-то знакомом, но мало ли причудливых камней в лесах округа Элкотт — да и во всех остальных лесах тоже. Камни как облака: чем дольше ты на них глядишь, тем больше видишь всякие фигуры.

— На этом все кончается, — сказала Джинджер. — Потом следующая вспышка. Я вижу мужчин. Не лица, просто людей, мужчин. Вспышки по две-три секунды — я чувствую их руки на своем теле, вижу мужчин на себе, чувствую, что они со мной делают. Наверное, меня изнасиловали. Не наверное, точно. Когда меня нашли, врач в больнице проверил. Были следы… других мужчин… не одного, а нескольких. Еще Эд сказал, что в крови у меня нашли наркотики. Тогда понятно, почему я ничего не запомнила. Вот поэтому мы с Эдом так рассердились, когда это объявили мистификацией. Как будто я просто удрала из дому и нашла себе кучку мужиков, чтобы хорошо провести время.

Марлоу снова заскулил, и Джинджер почесала шерсть у него за ушами. Казалось, она сейчас расплачется.

— Во всех этих обрывках воспоминаний была темнота. И во всех остальных тоже. Я помню это чувство, как будто снова и снова просыпалась, ни капли сна, но вокруг только полная темнота. Я впадала в панику, ощупывала стены… Это было что-то вроде ящика. Черного цвета. Но все так смутно. Как будто я была пьяна или больна. Все время чувствовала себя усталой, все время что-то болело. А потом следующее воспоминание — я лежу на обочине шоссе, и вокруг так светло, что мне кажется, будто я ослепла.

— В новостях сказали, что вы были связаны.

Джинджер кивнула.

— Меня обмотали скотчем, почти как мумию. — Она кивнула на грудь: — Тело обмотали, а ноги оставили. Мы еще и поэтому страшно злились на эту версию о мистификации. Как бы я могла так замотаться сама?

— А кто решил, что это мистификация?

— Следователь от округа, которого назначил прокурор. Там были какие-то проблемы с юрисдикцией, потому что меня нашли в Дентоне, но на шоссе, а за федеральное шоссе отвечает полиция штата. Эд поговорил со всеми, кто расследовал дело. И все сказали, что продолжать тут больше нечего.

Джози свела брови.

— Но как «продолжать тут больше нечего» превратилось в мистификацию? Это же совершенно разные вещи.

— Это случилось позже. Несколько месяцев спустя следователь, назначенный прокурором округа, подготовил отчет, в котором говорилось, что у них недостаточно оснований, чтобы предположить, что преступление вообще имело место. Журналисты тут же закричали о мистификации. Еще бы, это ведь гораздо интереснее, чем похищение с изнасилованием.

Она закрыла глаза. Джози видела, что у нее подрагивают губы.

— Это разрушило всю нашу жизнь, — сказала она наконец, открыла глаза, и по щекам потекли слезы. — Против нас ополчились все те, с кем мы были дружны всю жизнь. Соседи, друзья. Нас больше не приглашали в церковь. Меня называли лгуньей и шлюхой. Девочек дразнили в школе. Эд потерял работу. В это просто невозможно было поверить. Тринити единственная из всех репортеров нам поверила. Эд много с ней говорил. Она сделала сюжет о том, почему случившееся нельзя считать мистификацией,