Пропавшие девушки - Лиза Реган

Джинджер похлопала ее по плечу.

— Не бойтесь, милая. Марлоу все сначала боятся, но он и волоска на вашей голове не тронет. Без команды, конечно.

ГЛАВА 30

— Мои воспоминания о случившемся очень… отрывисты, — начала Джинджер. — Трудно сказать, что было наяву, а что привиделось в кошмаре. Иногда я и сама понимаю, отчего полиция так легко объявила все мистификацией.

Они сидели в залитой светом гостиной. Гостиная была обставлена в старинном стиле: крашеные стулья кедрового дерева и кушетка с подушками, обтянутыми тканью густого оранжевого цвета. Полы были деревянные, начищенные до масляного блеска, с разбросанными тут и там ковриками, делившими комнату на части. Повсюду стояли цветы и растения в горшках. Джози показалось, что она очутилась в саду. Муж Джинджер был на работе, дочери — в школе. Джози изложила все, что знала о деле Изабель Коулман, и Джинджер внимательно выслушала. Джози не стала уточнять, что Джун убила Шерри Госнелл, и сказала лишь, что Джун нашли совсем недавно и что Джози подозревает, что в какой-то момент она виделась с Коулман. О пирсинге она не сказала ни слова. Джинджер внимательно ее выслушала и сказала, что уделит Джози час, но не больше.

Джинджер сидела с прямой спиной, не касаясь спинки стула. Рядом сидел Марлоу, и она рассеянно поглаживала его по голове. Пес не сводил взгляда с Джози, но выражение его глаз было почти скучающим. Порой пальцы Джинджер почесывали ему за ухом, и пес блаженно жмурился.

— Мне очень не хочется заставлять вас снова все вспоминать, — сказала Джози. — Честное слово. Я просто хочу понять, что происходит и есть ли какая-нибудь связь между вашим делом и делами Коулман и Спенсер.

— С чего начинать? — спросила Джинджер.

— Давайте начнем с того, что вы помните. Например, с утра. Расскажите мне про тот день.

Взгляд Джинджер уплыл куда-то за спину Джози, словно за спиной у той разворачивался экран с воспоминаниями.

— Я встала. Выпила кофе с Эдом, потом он уехал на работу. Он всегда уезжал рано, еще до того, как встанут девочки. Нашу среднюю пригласили в гости с ночевкой. Она никогда еще не ночевала вне дома, и мы все никак не могли решить, отпускать ее или нет. Я сказала — пусть идет, потому что я хорошо знала ту семью, а Эд сказал — нет, потому что он никому не доверяет.

При этих словах Джинджер улыбнулась улыбкой, полной боли. Уловив перемену в настроении хозяйки, мастиф повернулся и посмотрел ей в лицо. Она ласково улыбнулась псу, тот шумно выдохнул и вновь уставился на Джози. Джинджер снова заговорила:

— У моего мужа есть хороший принцип — не доверять никому, если это касается его девочек. Так или иначе, мы решили поговорить об этом еще раз, позже. Я подняла девочек и собрала в школу. Помню, что младшая тем утром впервые сама застегнула кофточку на все пуговицы, и мы все шумно ее хвалили и говорили, какая она умница. А потом старшая показала, что она с самого начала вдела пуговицу не в ту петлю, и кофточку перекосило.

Джинджер вздохнула и усмехнулась.

— Дети, дети… Я отвезла их в школу, вернулась домой, выдохнула. И поехала в магазин за продуктами. До Дентона было далековато, но я все равно поехала: там в магазине лучше выбор. Я собиралась приготовить на ужин жареную цветную капусту. Дети ее обожают.

Джози улыбнулась:

— Да, вкусная штука. Когда вы были в магазине, не случилось ли чего-нибудь необычного? Может быть, вы заметили кого-нибудь, или кто-нибудь шел за вами, или крутился слишком близко? Может быть, с вами кто-нибудь пытался заговорить — какой-нибудь незнакомец?

Теперь взгляд Джинджер переполз на потолок. Джози видела, как она прокручивает в памяти свою поездку, наново пытаясь припомнить все, что выходило за рамки обыденного.

— Нет, нет. Ничего такого. Все было совершенно… нормально.

— Может, на парковке?

— Нет. Я не видела ничего необычного. Ко мне никто не подходил. Я положила пакеты в багажник и уехала.

— И по дороге домой у вас спустило колесо.

Джинджер остро глянула на Джози:

— Ничего подобного. Никакое колесо у меня не спускало. Я знаю, что везде говорили именно так, но на самом деле все было не так. Я увидела на обочине дороги женщину. Ей явно было плохо.

На миг позабыв о Марлоу, Джози подалась вперед и нагнулась к собеседнице:

— Что?

— Да, женщина в черной машине. Сразу говорю, марку не знаю. Честное слово, не помню. Четыре двери, черный цвет — больше ничего.

— Ясно, — сказала Джози. — Вы сказали, что ей было плохо. У нее сломалась машина?

Марлоу высунул длинный слюнявый язык и облизнулся. Передние лапы шумно поехали вперед, и пес лег. Уложив голову между лап, пес снова посмотрел на Джози. Джинджер сложила руки на коленях.

— Да. Она стояла на обочине дороги. У нее был такой вид, понимаете… Как будто что-то не так, и она не знает, как быть.

— Что она делала?

— Ходила туда-обратно, и все время прикладывала руку ко лбу. Знаете, как будто у нее что-то случилось.

— И вы остановились.

Джинджер кивнула. В глазах у нее мелькнуло печальное сожаление.

— Ну конечно. А кто бы не остановился? Проселочная дорога, у женщины заглохла машина… Мы же в Боуэрсвилле! Вы знаете, что в Боуэрсвилле вот уже пятьдесят три года не было ни одного убийства? По крайней мере, когда мы оттуда уехали — не было.

— Да, там спокойно.

Почти как в Дентоне, только Дентон гораздо крупнее.

— В общем, я остановилась рядом с ней. Она сказала, что у нее машина заглохла.

— Заглохла?

— Да. Остальное я точно не запомнила, а это помню. Машина заглохла и не заводится. Попросила ее подбросить.

— И вы согласились?

Джинджер поморщилась:

— Не помню. Не знаю. Дальше все… как в тумане, путано. Я уверена, что согласилась. Я не могла бы поступить иначе — по крайней мере, тогда.

— Это была не та женщина из парикмахерской? Которая потом сказала, что нашла вашу пустую машину?

Джинджер покачала головой:

— Нет. То есть вряд ли.

— Она сказала вам свое имя?

— Не помню.

— Ее не могли звать Рамоной?

— Я… я не уверена. Вроде бы нет. Я не помню, чтобы она говорила мне свое имя. Может быть, и говорила, но я этого не могу вспомнить.

— А как она выглядела?

— Как будто у нее рак.

Джози не сумела скрыть удивления. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы закрыть рот. Такого ответа она не ожидала.

— Она была очень бледная,