Химия Ее Величества - Ирина Владимировна Дегтярева

возможно, установлены крупнокалиберные пулеметы. Это вообще не вписывается в их гуманистическое амплуа.

— Найти их со спутника, — пожал плечами Олег. — Точечный удар — и нет пикапа.

— Какой ты, однако, кровожадный. Зачем сразу удар. Отследить. Направить людей. Взять его и вывезти к нам на базу.

— Звучит заманчиво. Тогда зачем нам его фамилия?

— Твоя задача установить этого типа, — вдруг посуровел Плотников. — Занимайся. Спутники, группы спецназа — это все, конечно, современно, хорошо, но есть старые надежные методы работы военной контрразведки. Их и будем придерживаться. Если понадобится сориентировать агентов СВР на Ближнем Востоке, то надо их не подставлять приблизительными приметами англичанина. Действовать придется наверняка, — Петр Анатольевич выключил настольную лампу и поднялся из-за стола. — Все, по домам… А забыл совсем! Да уйду я сегодня или нет? — спросил он риторически. Вернулся к столу, снова включил лампу, наклонился к сейфу и забренчал ключами. — На вот, передали для тебя от Теплова. Ничего нового там нет. Разве что… Фатих активно спонсирует британскую партию тори. Его жена пожертвовала им с 2009 года почти миллион фунтов стерлингов.

— Это что, такая форма коррупции? Типа благотворительности? — Олег пробежал глазами документ. В самом деле — ничего нового. Зря только Теплова напряг.

— Отчего же! У них все законно, — Плотников бросил взгляд на окно, покрытое бисером дождя, и снова взял зонт, который до этого бросил на диван. — Они жертвуют на нужды партии, а тех, кто больше остальных платит, соблаговолят приглашать на ужин аж с премьер-министром. Им дают статус «посол бизнеса». Это купленная возможность общаться с членами правительства наедине и с высокопоставленными чиновниками за границей.

— Как пишет Теплов, — генерал вышел в приемную, подталкивая Ермилова, — у компании Фатиха больше тридцати офисов по миру, и большинство их в Африке и на Ближнем Востоке.

— Готовятся делить шкуру неубитого медведя? Нефть и газ?

Перед тем как идти к Плотникову, по дороге из «Лефортово» Олег забежал в тату-салон, чтобы узнать, насколько популярна такая татуировка — рожа с синим носом и что она символизирует.

Может, по привычке до всего докапываться Ермилов надеялся прикупить какую-нибудь книжонку про наколки (наверняка их продают в подобных салонах).

Но книг там не было, а только скучала девица в пирсинге и сплошь в татуировках и в черных латексных перчатках.

«Пыточная какая-то, — подумал Ермилов с оторопью. — Если б моя Наташка так себя разукрасила, на месте бы пришиб».

Увидев представительного Ермилова в строгом темно-синем костюме и при галстуке, мастерица-татуировщица фыркнула, но взяла себя в руки. Поскольку сесть в ее кабинете со стенами, увешанными фото с выполненными работами, кроме как в кресло, похожее на зубоврачебное, было некуда, Олег примостился на краешек.

— Что вы хотели набить? — насмешливо спросила девица.

— Пока только примериваюсь. Хотел у вас узнать. Часто ваши клиенты делают наколки лица?

— На лице? — не поняла девушка. — Я бы вам не советовала…

— Да нет. Я имел в виду изображение лица, скажем, на спине. Хотел просто у вас проконсультироваться. Есть ведь типовые татуировки, которые модно делать? Допустим, мужское лицо с синим носом.

— Вы из полиции? — догадалась она.

Олег кивнул, не собираясь показывать фээсбэшное удостоверение. «Догадалась» — и молодец.

Девушка облегченно выдохнула:

— А я и удивилась. Думаю, может, вы байкер, они вот тоже в деловых костюмах, а снимут рубашку, так весь торс забит от запястий до шеи. Так что там с синим носом? То есть обычное мужское лицо, но с окрашенным в синий цвет носом? Нет, не видела такого никогда, хотя насмотрелась. Могу предположить только, что хозяин татуировки — художник.

— Почему? — опешил Олег.

— Ну синий нос — абстракционизм. Может, он страдал алкоголизмом, завязал, а чтобы не забываться, оставил зарубку на память в виде этой рожи. Или наркоман, и это воплощение его галлюцинации. Хотя все это не противоречит тому, что он художник.

У девушки на щеке был металлический шарик пирсинга, который она то и дело теребила языком с внутренней стороны щеки. Шарик приподнимался и опускался, так что Олега продирал мороз по коже.

— А если не художник…

— Все равно, — девушка посмотрела на широкие плечи Ермилова, профессионально примериваясь. — Вот вам бы я набила кого-нибудь вроде майора Пронина или профиль Шерлока Холмса. Не пугайтесь так! Я же ничего не делаю… И все-таки непонятно. Какой нормальный человек будет рисовать лицо с синим носом? Разве что мастер ошибся, неудачно нарисовал, а чтобы исправить, залил его синей краской. Не знаю.

Рядом с ней на столике лежал огромный альбом с фотографиями, она начала его листать, проглядывая татуировки.

— Это ведь у мужчины такая татуировка?

Ермилов кивнул:

— Верно. Во всю спину. А что вас смущает?

— Похоже, он нетрадиционной ориентации, — она хихикнула. — Ну сами посудите, обычно кого набивают на теле. Любимую женщину, жену, дочь или мать.

— Отца, брата, — подсказал Олег.

— Крайне редко, — помотала головой девушка. — Женщины набивают портреты мужчин. Это да. Хотя, бывает, что набивают своих кумиров — певцов и артистов. Тогда это без скидки на возраст и пол.

* * *

У Олега выскочило из головы о намечавшихся на вечер гостях. Он-то собирался сесть за обеденный стол, покрытый уютной клетчатой оранжево-белой клеенкой, и заняться привычной работой — из ничего сделать нечто. Систематизировать крохи «откровений» Евкоева, постараться отыскать в допросе слабые места и, возможно, передопросить Рашида, сделав подход под другим углом.

Но за кухонным столом уже восседала Инесса в белой блузке с жабо, напоминая надводную часть айсберга, и рядом притулился ее кругленький муж Митя, словно небольшой китенок. Вместо струй воды он выпускал из себя фейерверком различные занимательные факты из истории футбола или информацию о недавно прошедших матчах.

Он полагал, что любой мужчина должен быть в курсе этих баталий. Ермилов придерживался другого мнения на сей счет и предпочитал поговорить о рыбалке или о теннисе. Ну на худой конец, обсудить обстановку на политической арене лишь ради поддержания беседы. Он старался не занимать никакую определенную позицию и, как правило, покладисто соглашался во всем с собеседником, чем быстро сбивал у того желание подискутировать про коммунистов, демократов и