Мама кукол - Майя Эдлин

же быть? Если и правда ко мне ночью постучится девушка в беде, мне ее что, гнать?

– Зачем же гнать? – старушка положила на блюдце кусок штруделя. – Но нужно быть хитрее, наблюдать. Открыла дверь и смотри: коли это действительно человек в беде, он к тебе в квартиру сам ворвется, никакого приглашения ждать не станет. А вот Брукса просто так войти не сможет, ее обязательно нужно пригласить. Коли видишь, что потерпевшая топчется перед порогом и не решается через него переступить, сразу гони взашей. Этот порог как невидимая преграда для нее, через него она тебе ничего не сделает.

– А если ее пригласить? Что будет?

– Кранты будут, – пожала плечами няня. – Она ж паразит. Присосется и всю жизнь из тебя выпьет по капельке.

– А чего она боится?

– Да бог ее знает, – пожала старушка полными плечами. – Должно быть, церковного боится: крестов, воды святой.

– А как ее убить?

– Никак. Она ведьма и уже мертва. Ее можно только сдержать. Она, говорят, серебра боится шибко, слабеет от него.

Нина пожевала губу, вспомнив исписанные Элей страницы книги.

– А уголь? Угля она боится?

– Угля? – удивилась няня. – С чего ей вдруг бояться угля?

– Тогда, может быть, она обитает в угольных шахтах? – не сдавалась Нина. – Где-то ведь она прячется от людей…

– Где-то, наверное, прячется, – отозвалась няня. – Но у нас поблизости угольных шахт нет.

– Может, и есть, – пробубнила Нина под нос и вновь затараторила, обращаясь к няне. – А как понять, что перед тобой Брукса? Если нет возможности под юбку заглянуть.

Няня вновь пожала плечами и принялась за третий кусок Юлькиного штруделя. Разговор, очевидно, успел ее утомить.

– Так чем все в итоге закончилось для тети Тамары? – решила свернуть его Нина. – Она смогла после той ночи прийти в себя?

– Она через неделю отсюда съехала, обменяла свою квартиру на другую. Та была меньше, район хуже, да и до работы добираться было дольше, но тетя Тамара сказала, что там сможет нормально спать ночами, не просыпаясь каждый час в ожидании, что в дверь кто-то постучит.

– Да, жуть, – согласилась Нина.

– Все хорошо у нее было, не переживай. Забылась та ночь, как страшный сон. Правда, яблоки тетя Тамара больше никогда не ела, да и груши тоже.

Кукольница

На рыночной площади царило оживление, как и положено в воскресенье. Воздух, с утра не успевший раскалиться на июльском солнце, был насыщен ароматами фруктов, приправ и копченого мяса.

Роза неторопливо прогуливалась меж торговых рядов и осматривала разложенные товары. Остановилась у прилавка с сырами, долго сомневалась, брать ли козий. После двинулась к лавке зеленщика, где легко соблазнилась свежими грушами. На пути к выходу не удержалась и заглянула к пасечнику.

– Посмотри, кто к нам пришел, – пробасил бородатый мужчина, обращаясь к ребенку под прилавком.

Из-под прилавка тут же высунулась лохматая рыжеволосая голова.

– Мама кукол, – перепачканная мордашка растянулась в счастливой улыбке.

– Здравствуй, Оля, – Роза заглянула в свою корзинку, размышляя, чем бы угостить юную поклонницу. – Помогаешь папе? – выбор пал на грушу.

– Помогает мед поедать, – добродушно ответил за девочку отец.

– Хорошее дело, – с одобрением кивнула Роза, глядя на Олю, которая тут же впилась зубами в угощение. – Мед полезен для здоровья. Какой самый вкусный?

Девочка указала грязным пальцем на один из горшков:

– Липовый.

– Значит, мне нужен липовый, – Роза перевела взгляд на мужчину и, опустив руку в корзинку, загремела монетами.

– Будет сделано, – пробасил пасечник и принялся наматывать кусок ткани на горлышко горшка. – Сегодня будет представление?

Оля в ожидании ответа даже перестала жевать.

– Будет, – улыбнулась Роза. – Мои куклы не могут его дождаться, такое вам сегодня покажут.

Глаза ребенка распахнулись в предвкушении:

– Ты слышал, пап? Слышал? Такое! – она потянула отца за рукав.

– Слыхал, – улыбнулся тот, и Роза приняла из его рук глиняный горшочек.

– Вы придете?

– Пап? – Оля с удвоенной силой затормошила родителя.

– Придем, – ответил он обеим. – Конечно придем. Мы его неделю ждали.

– Все придут, – доверительно затараторила Оля. – Весь город. Говорят, даже Наташка Измайлова с гурнанткой придет.

– С гувернанткой, – поправил пасечник и, перехватив заинтересованный Розин взгляд, пояснил: – Это помещичья дочка, она редко в город выходит. Но ваше представление наделало столько шуму, что на кукол теперь желает поглядеть каждый, даже Измайловы свое драгоценное чадо отпустили вечером на площадь.

– Мама кукол, мама кукол, – долетел до Розы шепот. Она обернулась и одарила улыбкой стайку босоногой детворы.

– Вова, Надя, Юля, – она махнула рукой, и дети вмиг окружили кукольницу, наперебой задавая вопросы о предстоящем выступлении.

– Наша детвора вас еще на части не разорвала? – посмеиваясь, спросил пасечник у Розы.

– Что вы, – задорно засмеялась она и взъерошила мальчишке волосы. – Я люблю детей, они мои друзья.

– Слыхал, эти неугомонные к вам целым табором ходят, весь лес уже вытоптали.

– Я всегда рада гостям, – светилась от счастья Роза. – Да и кукол моих нужно теребить, чтобы не заскучали без дела.

Она махнула рукой пасечнику и его дочке и двинулась дальше по рыночной площади.

– Не прощаюсь!

Мужчина кивнул на прощание. Еще увидимся.

Роза грациозно маневрировала между снующих туда-сюда торгашей и покупателей. Дети, не отставая ни на шаг, бежали следом.

Глава 8

Выйдя из подъезда дома няни Агаты, Нина посмотрела на наручные часы и решила прогуляться до «Пиратского фрегата» пешком. Дорога предстояла неблизкая, но радовала возможность провести пару часов в одиночестве, прежде чем переместиться из шумной компании няни в шумную компанию подруг. Она прошла вдоль забора, мстительно вдавливая ноги в асфальт, по которому когда-то ходила та, что забрала у нее сестру. Нина побродила по парку, посидела на лавочке у музыкальной школы, из открытых окон которой даже летом лилась музыка. Не забыла заглянуть в видеопрокат, чтобы взять двойняшкам пару кассет с мультфильмами, и все равно пришла в кафе на полчаса раньше. Все столики оказались заняты, и ей пришлось стоять на стреме около статуи Нептуна, дожидаясь, когда освободится хотя бы один.

Теперь она сидела, потягивая через соломинку лимонад «Буратино» из запотевшего бокала, и пыталась сфокусироваться на лежащем перед ней блокноте. Мысли не желали концентрироваться на безразличном им репортаже об открытии тематической детской площадки с любимыми героями «Союзмультфильма», и Нина бездумно выводила на бумаге подковы.

– Сонька не одобрит.

Нина оторвала взгляд от разрисованной страницы и уставилась на непонятно откуда взявшуюся Лилю. Та сидела напротив и тыкала пальцем на нечто за Нининой спиной:

– Статуя.

Нина обернулась и поглядела на скульптуру со сложенными в молитвенном жесте руками. Обломки крыльев подсказывали, что когда-то это был ангел. Сейчас же он представлял жалкое