Пустая комната №10 - Серафина Нова Гласс

человек, но жил ли он двойной жизнью или это был просто кризис? Временное помутнение, которое я должна простить? Не пытался ли он любыми способами вырваться из лап депрессии, просто почувствовать себя лучше, ощутить, что жив? Или он на самом деле влюбился?

Заходят несколько мужчин с обветренными лицами и в грязных рабочих ботинках. Рабочий день окончен. Из музыкального автомата раскатывается песня группы REO Speedwagon… «Я больше не могу бороться с этим чувством»… Меня передергивает. Отталкиваю виски. Внезапно я решаю, что нужно сохранять ясный ум. В спиртном и жалости к себе я могу утонуть и позже, чего вполне заслуживаю. Но сейчас надо подумать.

И вопрос, на который мне нужно знать ответ, таков: почему эти гребаные «Платаны»? Генри объяснил выбор именно этого места для студии дешевизной и желанием что-то изменить на некоторое время. Не то чтобы он не мог заплатить больше. Недавно он продал пару картин, хотя, конечно, зарплата учителя – сущие гроши, а я еще не нашла работу, но у меня были неплохие сбережения, а у него – удачная выставка. За его картину «Долгая зима», портрет пожилого бездомного с щербатым лицом и тоской в глазах, на выставке заплатили двадцать пять тысяч, после этого Генри нашел свою модель и дал ему несколько тысяч.

Он и правда просто услышал, что здесь дешево? Или, может быть, ему понравилась мрачная атмосфера, а потом, как дополнительный бонус, частная студия, где можно встречаться с этой женщиной, рисовать ее и спать с ней. Или он выбрал студию из-за нее? Генри утверждал, что узнал об освободившейся квартире от Каллума. Или он познакомился с той женщиной, когда после школы пошел на барбекю у бассейна по приглашению Каллума, а потом сам все устроил?

Смутно припоминаю: в День поминовения я собиралась приехать сюда вместе с ним. Кто-то из учителей хотел поплавать в бассейне и приготовить барбекю. Не помню, почему я не поехала. Кажется, была в командировке. А через несколько недель Генри упомянул о студии. Так с чего же все началось?

Сейчас мне надо выяснить две вещи. Знает ли кто-нибудь женщину, которая не живет в «Платанах», но часто здесь появляется? Бассейновские девушки любят посплетничать. Узнать будет нетрудно.

А потом я найду эту Майру Медфорд, школьницу, о которой говорил Каллум, упомянув слухи. «Я знаю, так нельзя, – пишет он в дневнике. – Никто не может представить нас вместе». Неужели он действительно так поступил с нами, с ней, с собой? С собственной ученицей?!

Я достаю из кармана телефон и набираю в поиске: «Майра Медфорд школа Ваднайс». Имя достаточно редкое, и я знаю школу и город, так что сразу выскакивают фотографии. На первой – рыжая девушка с бледной кожей и россыпью веснушек на носу. Тонкая фигурка, нежная красота. Она в спортивном купальнике и держит в руках серебряную медаль. Еще несколько фотографий показывают, как она ныряет с бортика бассейна, профессионально выгнувшись, чтобы погрузиться в воду с наименьшим количеством брызг и плыть брассом. Похоже, это ее любимый стиль плавания. Есть и другие групповые фотографии с командой пловцов, которые в этом году поедут на чемпионат штата. Майра, рыжеволосая пловчиха. Теперь я знаю ее в лицо. Может, именно она его наваждение?

Я оставляю на столе двадцатку и выхожу из бара, не обращая внимания на двух уродов, кричащих мне вслед что-то вроде «милашка» или «куда ты, детка?», а после сажусь в машину. Нужно вернуться в «Платаны» и найти Каллума. Выудить из него больше информации о той девушке или ее адрес будет нелегко, но стоит попытаться.

Когда я приезжаю на парковку, у бассейна роятся жильцы, готовящиеся к пятничному барбекю. Роза отгоняет мух от картофельного салата, Бэбс наливает водку в чашу для пунша. Дети бегают и воруют печенье со стола, избегая шлепков по рукам от отвлекшихся матерей.

По пути к своей квартире я замечаю, что почтовый ящик Каллума перед офисом открыт. А сумка, которую он всегда носит через плечо, лежит внизу. Я закрываю дверцу ящика и осматриваюсь. Он как будто проверял почту перед тем, как его похитили инопланетяне, по крайней мере, я ощущаю эту жутковатую атмосферу.

Сначала пишу ему сообщение и спрашиваю, можем ли мы поговорить. Он не отвечает. Может, просто положил сумку на минутку и заглянул в офис. Я подхожу к двери офиса и поворачиваю ручку. Заперто. Дверь никогда не запирают. Обычно она распахнута настежь, а жильцы слоняются туда-сюда.

– Ау! – Я стучу пару раз. – Каллум? Касс? Вы тут?

Я точно слышу внутри какие-то шорохи. Кажется, даже шепот, но никто не отвечает. Есть еще дверь с другой стороны, как я помню, и огибаю здание. Там явно что-то происходит. Я чувствую.

14

Касс

После того как Каллум разложил на столе многочисленные водительские права Эдди и мы принялись искать все имена на офисном компьютере, раздается стук. Кто-то барабанит в дверь. Это Анна. Она зовет нас обоих, но через несколько мгновений ее шаги удаляются по дорожке, и я выдыхаю.

Когда задняя дверь начинает открываться, мое сердце уходит в пятки с такой скоростью, что едва не подгибаются колени. В голове гудит, перед глазами вспыхивают искры, и кажется, я грохнусь в обморок. Конечно, дверь заперта, но всего лишь на цепочку, поэтому она приоткрывается на щелочку.

– Есть кто? – снова кричит Анна.

Каллум вскакивает и тут же застывает, закрыв рот руками и нависая над офисным креслом. В своей неподвижности он похож на манекен. Я прячусь за стеной, отделяющей переднюю зону с диваном и журнальным столиком от маленькой подсобки с задней дверью. Ни один из нас не шевелится и не дышит. Как она вообще узнала, что здесь есть черный ход? С другой стороны здания, где я паркуюсь, только камни и грязь. Дверь и заметить нельзя, если не притаиться поблизости. Анна не из тех, кто вынюхивает.

– Ну ладно, – говорит Анна. – Как хотите.

Еще несколько мгновений я слышу шорох. Сквозь щель в двери проникает голубоватый свет от мобильного телефона, а потом тухнет, и ее шаги снова удаляются.

Тренькает телефон Каллума, мы по-прежнему не двигаемся с места, но он смотрит на стол, где вспыхивает экран телефона. Я бросаю на Каллума многозначительный взгляд. Какого черта? Анна пишет ему? Зачем? Проходит еще пара минут, и я на цыпочках подхожу к столу, а Каллум снова садится за компьютер и берет в руки мобильный.

– Она пишет: «Твоя сумка у меня, нам надо поговорить», – шепчет он и пожимает плечами.

– Проклятье, Каллум, ты же не…

Нет