Женщина в библиотеке - Джентилл Сулари

Глава девятнадцатая

Решение вернуться в библиотеку ранним утром было принято из отчаяния и огорчения. Мне нужно работать. Каин все не брал трубку, а в квартире мне хотелось звонить и звонить ему, думать только о нем и ни о чем другом.

Если застрял, смени декорации.

И вот я возвращаюсь туда, где все началось, сбрасываю время до того, как я познакомилась с Уитом, Мэриголд и Каином, до того, как мы услышали предсмертный крик молодой женщины. Перевожу взгляд наверх и заземляю себя видом замечательного потолка в читальном зале. Хочу сделать его моим основным воспоминанием об этом месте.

Но из моей же рукописи на меня поглядывают Героический Подбородок, Девушка с Фрейдом и Красавчик. Теперь в автобусе полно народу, так много, что я не могу рассмотреть, кто им управляет. Красавчик сидит сзади, за спиной Шона Джейкобса. Возможно, он, как сказал Уит, невиновен. Несправедливо обвинен, несправедливо наказан. Господи, я надеюсь. Вспоминаю наш поцелуй и, если подумать, полностью верю в его невиновность. И в моей рукописи все может быть именно так. Похоже, настала пора оторвать Красавчика от его прототипа.

И все же я не готова оставить Каина, убрать его из моей истории.

На улицу я выхожу в полдень, потому что я раздражена и хочу есть. В Комнату карт идти одной не хочется, поэтому я отправляюсь на поиски кренделей. Едва я выхожу из здания, меня обдает холодом. Пока я сидела в четырех стенах, температура резко упала. Облака на небе зеленоватого оттенка.

— Снег пойдет.

Я резко поворачиваюсь. Каин.

— Здравствуй, Фредди.

Заговорить получается только со второй попытки.

— Откуда ты узнал, что я здесь?

— Сначала сходил к тебе домой, потом принялся тебя искать. Это моя третья догадка.

— Ты только что пришел?

— Нет, я видел, что ты в читальном зале. Ждал, пока ты выйдешь.

— Почему? Почему просто не подошел?

— Думал, нам надо поговорить… А в читальном зале этого не сделаешь.

Я молчу.

— Фредди… Ты же меня не боишься?

Я не знаю, что сказать, что я чувствую.

— А нужно?

Падают первые снежинки — большие, мягкие, мокрые. Я начинаю дрожать.

Он поднимает руку и вновь опускает ее, не дотронувшись до меня. Я чувствую облегчение. И разочарование.

— Давай пообедаем где-нибудь… где тепло… и людно? И я все объясню.

Киваю:

— Где-то поблизости. Я замерзаю.

Мы находим дайнер на площади Копли и занимаем кабинку. Заказываем горячий шоколад с блинчиками, как любая другая парочка. Мы обедаем и говорим о снеге. Я понимаю, что, несмотря ни на что, я рада быть с ним рядом.

— Я тебе звонила.

— Полицейские снова забрали у меня телефон, Фредди. Выпустили только в полночь.

— Тебя арестовали?

— Нет. Просто задержали для допроса.

— Почему?

— Я нашел тело Бу.

— К тому же твое прошлое… — Я глубоко вздыхаю. Мы больше не можем избегать этой темы.

— Досье, так они говорят. — Он замолкает и смотрит на меня, будто хочет увидеть что-то на моем лице. — Фредди, когда мне было пятнадцать, я убил своего отчима.

Я замечаю, как в соседней кабинке поворачивается голова.

Он ждет, когда я буду готова.

— Почему? — в конце концов произношу я.

Он моргает:

— Это была самозащита, Фредди. Мне не поверили, но я не лгу.

— Поэтому ты убежал?

— Нет. Это случилось после моего возвращения.

— Почему тебе не поверили?

— Мой отчим был полицейским. А я — неблагополучным ребенком.

Повернулись уже две головы, шепчутся.

Я встаю.

Каин смотрит в стол и выдыхает:

— Я понимаю…

Наклоняюсь к нему и шепчу:

— Пойдем ко мне домой. Поговорим там, чтобы нас не подслушивали.

Он удивлен:

— Уверена?

— Не задавай вопросов, Каин. Просто пойдем.

Джо открывает дверь в фойе и приглашает нас внутрь:

— Я боялся, не попали ли вы в снегопад, мисс Кинкейд. Хорошо, что мистер Маклеод вас нашел.

Джо передает мне коробку, которую доставили пару минут назад. Внутри красивые пирожные. И вновь ни открытки, ни какого-либо намека на отправителя. Джо предлагает связаться с пекарней, чей логотип украшает коробку, говорит, что курьеры постоянно теряют открытки. Оставляю ему два пирожных к кофе, а остальные мы с Каином забираем в квартиру. В любой другой день я бы задумалась о личности таинственного отправителя, но сегодня для меня есть только пирожные.

Закрываю дверь в квартиру, слушаю, как щелкает замок. Теперь я один на один с убийцей. Впрочем, не в первый раз.

Каин ставит коробку на журнальный столик. Я сворачиваюсь калачиком на диване:

— Что же, начнем.

Он присаживается на другой конец дивана.

— Что ты хочешь знать, Фредди? Расскажу все.

Я осторожно выбираю слова:

— Почему ты убил отчима, Каин? Знаю, ты сказал, что защищался, но я не понимаю, как пятнадцатилетний мальчик может оказаться в ситуации, где единственный выход — это убийство.

Каин хмурится:

— Та ночь не стала началом. В каком-то смысле к этому вели несколько лет. Как я говорил, отчим всегда мечтал о большой семье. Когда он понял, что этому не бывать — что на мне все закончится, — все изменилось. Он стал злым, жестоким. К четырнадцати годам я превратился в «неуклюжего ребенка», который постоянно ударялся о двери и падал с лестниц. — Он тяжело сглатывает. — И я все равно его любил. Я старался, правда. Но однажды я просто не смог терпеть и дал сдачи. Самый удачный удар в мире… или самый невезучий, потому что я попал, и потом… — Он качает головой. — Я запаниковал. И убежал.

— Не понимаю. Ты его не убил? — Я подвигаюсь ближе к Каину.

— В тот раз нет. В конце концов Айзек убедил меня вернуться. — Каин слабо улыбается. — Сказал, что не может нянчиться со мной вечно, а без него я не выживу. И я вернулся домой.

— И твой отчим…

— Был рад, что я вернулся. Так он сказал. Что все простил и что мы начнем сначала, как семья. — Он качает головой. — Господи, я так хотел в это верить.

— Что случилось потом?

Лицо Каина мрачнеет, и я впервые понимаю, что, хотя он не хочет меня пугать, он не спокоен. Внутри его живет боль. Я беру его за руку и крепко сжимаю.

Каин смотрит на наши сплетенные пальцы и, не отрывая от них взгляда, продолжает:

— Однажды он не пришел на ужин, позвонил и сказал, что был в баре. Но едет домой, потому что нам с ним нужно поговорить по-мужски. И я понял тогда… надо было снова убежать, но… мама… Короче говоря, я остался.

Он все еще смотрит на наши руки.

— Он вернулся, пьяный и злой. Тут же схватил меня и потащил в мою комнату. И я должен был осознать… В обычный день он бы выпорол меня прямо на месте. Он кричал о том, что я убежал, что я позор семьи, что весь отдел знает, как я торговал своей задницей по всему Бостону. — Каин пытается засмеяться, но у него не получается. — Я никогда не думал даже, что он решит, будто я выживал таким способом. И от неожиданности я не отрицал ничего… хотя, наверное, это не помогло бы. Он начал меня бить. К этому я был готов.

Руки у Каина холодные. Я сжимаю его ладонь сильнее, стараясь согреть.

— Он кинул меня на кровать лицом вниз, левую руку загнул за спину. Я услышал, как он стягивает свой ремень, думал, что будет меня пороть. Он уже так делал — я бы вытерпел. А потом он начал снимать мои джинсы, и я осознал, какие у него планы.

Я издаю странный сдавленный звук. Мне плохо.

Каин смотрит на меня и пальцем стирает слезу с моей щеки. Только сейчас я понимаю, что плачу.

— Я пытаюсь вырваться, но отчим фунтов на сто тяжелее меня. — Каин медленно выдыхает. — Айзек научил меня держать под подушкой нож. Называл его «плюшевым мишкой» — говорил, что это единственная вещь, которая поможет против ночных гостей. Когда я вернулся, то продолжал спать с плюшевым мишкой. Я почувствовал, как хватка отчима ослабела, пока он возился с джинсами, и я вспомнил про нож. Смог достать его свободной рукой. Повернулся и ударил. — Каин слегка поворачивается, морщась от воспоминания. — Отчим отошел назад… издал какой-то булькающий звук. Я не понял, куда делся нож. Потом отчим упал, и я увидел, что нож торчит у него из шеи и повсюду кровь.