Женщина в библиотеке - Джентилл Сулари

— Я столкнулась с ним один раз, — признаюсь я.

— Столкнулась?

— Я была с его знакомым, они поговорили.

Лео изучает мое лицо:

— Неужели той ночью, когда я видел тебя с Каином? Боже, Фредди, это наш мертвец ударил Каина бутылкой?

— Да.

— Почему?

— Не знаю… мне кажется, он был под наркотиками.

— Ты сообщила полиции?

— Нет… Каин не хотел, чтобы его арестовали.

— Я не про тогда… я про сейчас. Человека убили, Фредди. Полиция наверняка пытается выяснить, что происходило в последние часы его жизни.

Я понимаю, что он прав. Нужно позвонить в полицию и все рассказать.

— Я просто жду, пока ответит Каин, чтобы мы могли пойти вместе. Он сообщит больше, чем я.

— Ты не можешь до него дозвониться? — хмурится Лео.

— Он не поднял трубку, когда я звонила утром, вот и все, — твердо говорю я. — Наверное, выключил телефон, чтобы спокойно поработать.

Лео пожимает плечами:

— Или уже общается с полицией.

— В таком случае, думаю, полиция свяжется со мной.

Лео молчит, затем отвечает:

— Справедливо. — Он указывает на тележку с кренделями: — Давай закупим припасы для дороги домой.

Мы покупаем теплые крендели с горчицей и едим их по пути на площадь Кэррингтон.

— Если все-таки решишь сходить в полицейский участок, — почти робко говорит Лео, останавливаясь у моей двери, — я с радостью составлю компанию… в качестве моральной поддержки или свидетеля… в общем, чего тебе нужно.

Я смахиваю крошки с лацкана пальто.

— Спасибо, Лео. Но думаю, что все будет в порядке. Узнаю, что Каин делает или сделал, а потом выполню свой гражданский долг. Уверена, что перед смертью Бу разговаривал с десятком других людей.

Дорогая Ханна.

Я чувствую, что Мэриголд в опасности. Ее убийство определенно усилит трагизм и напряжение, но попадет прямо под известное клише, когда эксцентричного лучшего друга непременно убивают. Если уж ты ее заберешь (и я буду долго горевать), пожалуйста, не упусти возможности взбудоражить чувства читателя ужасом произошедшего. Мэриголд не должна уйти тихо. Например, Каин может надругаться над ней сексуально. Это будет острым контрастом к тому, как галантно он обращается с Фредди. Сцена смерти Мэриголд должна быть жестокой и длинной, она должна сражаться, нанести урон нападающему. Каин не должен лишить ее жизни без последствий для себя, как у него получилось сделать с Кэролайн.

Но что я такое пишу? Забыл, что разговариваю с мастером своего дела. Ты напишешь достойную смерть, я знаю.

Я сходил в Мэгазин-Бич и сделал несколько снимков, если тебе нужно описать место преступления более детально. По совпадению, на берегу валялся в отключке человек. Его я тоже сфотографировал на случай, если тебе захочется лучше представить эту сцену. Конечно, этот мужчина не был мертв, просто отсыпался после каких-то своих приключений. Хотя, конечно, потом он мог умереть от переохлаждения.

Должен сказать, мне нравится, как ты преуменьшаешь ярость Каина. У него невероятный, пугающий самоконтроль!

Глава восемнадцатая

Мэриголд и Уит приходят за полчаса до полиции.

Глаза Мэриголд яркие и радостные. В руках у нее газета.

— Это твой Бу, да? — Она указывает на статью. — Тот мужик, который напал на Каина?

Я киваю.

Уит приобнимает меня:

— Ты в порядке? Новость довольно тревожная.

— Согласна.

— Что Каин говорит?

— Я не могу до него дозвониться.

— В смысле? — Мэриголд хмурится. — Ты разве не говорила, что он ушел искать этого мертвеца? Ты же не думаешь… может, стоит пойти на поиски?

Внешне я остаюсь спокойной:

— Прежде чем паниковать, давайте дадим Каину шанс ответить на мои звонки.

— А давно ты звонила? — спрашивает Уит.

— С последнего сообщения прошло пара часов.

— Ты знаешь, где он живет?

— В Роксбери. Где точно — не в курсе.

Звонит домофон со стойки швейцара. Поднимаю трубку, и Джо сообщает, что меня ищут два детектива.

— Сейчас спущусь.

Боюсь представить, что соседи подумают о визите полиции. Полагаю, детективы здесь, чтобы подтвердить показания Каина. По крайней мере, он не пропал без вести, хотя мне и обидно немного, что он наведался в полицию, предварительно мне не позвонив.

Приглашаю Уита с Мэриголд чувствовать себя как дома:

— Я вернусь через пару минут.

Уит уже засунул голову в холодильник.

— Спроси, что они сделали с Каином.

— Точно с тобой не надо сходить? — Мэриголд следует за мной к двери.

— Не думаю, что на разговор с полицией можно приводить друзей.

— А Уита? Он гарвардский юрист.

Уит высовывается из холодильника, показывая, что готов идти, если нужно.

— Мне зададут несколько рутинных вопросов, Мэриголд. Если я притащу юриста, пусть даже студента, покажусь подозрительной или по крайней мере странной.

Мэриголд корчит гримасу:

— Ладно, но, если не вернешься через пятнадцать минут, мы спускаемся.

Детективы ждут меня у стойки Джо. Начинают разговор, показывая свои жетоны, и представляются как детективы Дэвид Уолкер и Джустина Дуайер. Уолкеру лет пятьдесят, он высокий, широкоплечий, бородатый, седые волосы коротко стрижены. Даже в гражданском он выглядит так, будто надел форму. Его напарница — брюнетка, есть что-то стильное в ее костюме с брюками и низких туфельках. Здороваясь, она улыбается, и я чувствую, что тревожный узел в груди чуть ослабевает.

Как я и подозревала, они расспрашивают меня о той ночи, когда мы с Каином встретили Шона Джейкобса. Я подтверждаю место и время, что Бу напал на Каина, что Каин не ответил на удар. Переживаю, что спросят, кто зашивал рану, потому что тогда начнутся проблемы у миссис Вайнбаум, но такого вопроса не задают. Спрашивают, как давно я знаю Каина и о характере наших отношений.

— Я познакомилась с Каином около месяца назад в библиотеке. Мы друзья.

— И до которого часа вы были с мистером Маклеодом, мисс Кинкейд?

— Он ушел следующим утром где-то в половине одиннадцатого. — Бросаю взгляд на Уолкера и читаю его мысли по лицу. — Мне не хотелось, чтобы Каин садился за руль, на случай, если у него сотрясение, поэтому ночевал он здесь. Я спала на диване.

Детектив Дуайер кивает:

— Разумная предосторожность.

— Мистеру Маклеоду повезло, что у него такие заботливые друзья, — коротко говорит Уолкер.

— Неужели? — Я раздражена.

Борода не может спрятать улыбку Уолкера.

— Хочу сказать, что мало кто разрешит такому человеку ночевать у себя дома, сотрясение или нет.

Предполагаю, он пытается меня спровоцировать, так что не удостаиваю его реплику ответом.

Уолкер продолжает:

— Хочу сказать, вы знаете его всего месяц, а человек семь лет отсидел.

— Что? — Теперь я запуталась.

Дуайер косится на своего напарника. Я знаю, что они отслеживают мою реакцию.

— Каин Маклеод отсидел семь лет за убийство.

Внутри все холодеет, и в то же время лицо бросает в жар, щеки горят.

— Вы уверены?

Глупо задавать такой вопрос полиции, и мне даже кажется, что я и не спрашиваю. Это скорее выражение шока. А потом я вспоминаю, что Каин сменил имя. Может, они что-то напутали?

— Вы же знаете, что Каин Маклеод — это не его настоящее имя…

— Да, знаем. Авель Меннерс сменил имя на Каин Маклеод, когда вышел из тюрьмы.

— Вы не знали? — почти участливо спрашивает детектив Дуайер.

Я беру себя в руки:

— В разговоре не всплывало.

— Угу. — Уолкер смотрит на меня скептически. — Так вы хотите поменять что-то в своих показаниях о вечере восемнадцатого ноября?

Где-то издалека, сквозь жуткое чувство, которое так меня сотрясло, приходит осознание: они считают, что я вру, чтобы защитить Каина. О чем я, по их мнению, вру, не знаю.