Мэри Кларк - Две девочки в голубом

— Я не отвечу больше ни на один вопрос, пока не поговорю с адвокатом. Знаю вашего брата! Вы пытаетесь загнать меня в ловушку!

Уолш и Филбурн встали.

— Мы еще вернемся, — бесстрастно заявил Уолш.

Они покинули квартиру, но остановились у машины Мейсона. Уолш включил фонарик и посветил на приборную доску.

— Пятьдесят тысяч шестьсот сорок семь миль, — заметил он.

Филбурн записал число.

— Он наблюдает за нами.

— Пусть наблюдает. Он знает, зачем я это делаю.

— Сколько миль, со слов его матери, было на спидометре?

— Во время того телефонного разговора, когда мать позвонила ему после нашего ухода, она напомнила, что, по словам отчима, его автомобиль пробежал уже около пятидесяти тысяч миль и гарантия истекает. Уговаривала его пройти техобслуживание. Наверное, Фроли-старший помешан на соблюдении правил эксплуатации автомобилей.

— Сейчас у него всего на шестьсот с лишним миль больше того, что было на момент визита к матери. Только до Уинстон-Салема шестьсот миль. Значит, в Лас-Вегас он точно не ездил. Где, по-твоему, он был?

— Чует мое сердце, где-то совсем в другом месте, нянчился с детишками.

56

В субботу утром Лайлу Джексон так и распирало — до того хотелось рассказать всем и каждому в «Эбби Дискаунт», как ей понравилась пьеса, которую она и ее мать смотрели накануне.

— Это новая версия «Нашего городка», — захлебывалась Лайла, разговаривая с Джоан Хауэлл. — Сказать, что было замечательно, — значит ничего не сказать. Я в восторге! А финальная сцена, когда Джордж, рыдая, бросается на могилу Эмили! Это невозможно передать. У меня слезы текли сами собой. Знаешь, когда мне было двенадцать, мы в школе играли эту пьесу. Мне досталась роль первой умершей женщины. У меня была такая реплика: «Это на той же самой улице, где жили мы. У-у-у-у-у!»

Когда Лайла от чего-то приходила в восторг, ее было не остановить. Хауэлл терпеливо дождалась паузы и вставила:

— У нас вчера вечером тоже было нескучно. Приходила Маргарет Фроли, мать тех девочек-близнецов, которых похитили. Искала тебя.

— Искала меня? — Лайла взялась было за ручку двери, собираясь выйти из комнаты для персонала в торговый зал, но теперь отдернула руку. — Зачем?

— Не знаю. Попросила дать ей номер твоего сотового, а когда я отказалась, забормотала что-то насчет того, что ее малышка жива и она должна ее разыскать. Мне кажется, у бедняжки нервный срыв. Я ее, конечно, не виню, что уж тут удивительного, после того как она потеряла одну из своих двойняшек. Она в меня так и вцепилась, и в какой-то момент мне показалось, что это просто какая-то ненормальная. Однако потом я ее узнала, стала расспрашивать, но она заплакала и выбежала на улицу. Позже в новостях сообщали, что была объявлена тревога из-за того, что она пропала, а потом полиция ее нашла — в одиннадцать вечера, неподалеку от аэропорта в Данбери. Женщина была не в себе, не понимала, где находится.

Вчерашняя пьеса разом вылетела у Лайлы из головы.

— Я знаю, почему она хотела со мной поговорить, — тихо произнесла она. — В тот самый вечер, когда миссис Фроли покупала платья для празднования дня рождения своих дочек, здесь была другая женщина. Она пришла за одеждой для трехлетних девочек-близнецов, но при этом не знала их размера. Я рассказала об этом миссис Фроли, потому что сама очень удивилась. Я даже…

Лайла осеклась. Вряд ли Джоан Хауэлл, всегда придерживающейся правил и буквы, понравится, если она скажет, что чуть ли не силой заставила бухгалтера позвонить в компанию, выдавшую покупательнице кредитную карточку, и получить адрес женщины, которая покупала одежду для близнецов, не зная их размера.

— Если миссис Фроли сочтет, что беседа со мной может оказаться полезной, я готова с ней поговорить, — закончила она.

— Она не оставила номера. Думаю, надо предоставить всему идти, как идет.

Джоан бросила взгляд на часы, тем самым давая понять Лайле, что уже пять минут одиннадцатого и что той платят, чтобы она продавала одежду «Эб-би Дискаунт».

Лайла помнила фамилию покупательницы, не знавшей размер трехлетних девочек-близнецов.

«Даунис, — повторила она про себя, направляясь в отдел. — Она подписала чек как миссис Клинт Даунис. Но когда я завела о ней разговор с Джимом Гилбертом, он сказал, что ее зовут Энджи и что их брак с Даунисом не зарегистрирован. Он работает смотрителем в кантри-клубе в Данбери, и они живут в домике на территории клуба».

Сознавая, что Джоан Хауэлл наблюдает за ней, она подошла к женщине, набравшей для примерки несколько брючных костюмов.

— Отложить их вам? — спросила она.

В ответ на благодарный кивок Лайла приняла из рук покупательницы костюмы. Ожидая, пока женщина закончит выбирать, она думала о том, как права была, когда посчитала, что следует рассказать о странном случае полиции.

«Они ведь призывают всех, кому что-либо известно о похищении, связываться с ними. А Джим Гилберт повернул дело так, будто я полная дура. Все твердил, что, мол, в полицию поминутно звонят люди, якобы осведомленные, а на самом деле не владеющие никакой ценной информацией. И я его послушала! Ну как же, ведь он детектив в отставке».

Покупательница, выбрав еще два костюма, искала взглядом примерочную.

— Вон там одна примерочная свободна, — подсказала ей Лайла.

«В полицию сообщить не поздно и сейчас, — думала она, — но ведь они могут повести себя как Джим и отказаться принимать меня всерьез. Лучше, пожалуй, поступить иначе. Этот клуб в десяти минутах отсюда. Во время ланча я съезжу туда, позвоню в домик смотрителя, а когда откроют, скажу, что футболки, которые я продала той женщине, как выяснилось, с фабричным браком. И я, мол, принесла другие, на замену. Посмотрю, что там и как. Если мне опять что-то покажется странным, свяжусь с полицией».

Ближе к часу Лайла отнесла на кассу четыре футболки второго размера.

— Кейт, положи их в пакет, — попросила она. — Я заплачу, когда вернусь. Очень спешу.

Она почувствовала, что по неясной для нее самой причине действительно торопится.

Начался дождь, но, поспешно уходя, она не подумала о зонте.

«Ничего, не сахарная, не растаю», — утешила себя Лайла, бегом пересекая парковку.

Двенадцать минут спустя она затормозила у ворот клуба. К ее огорчению, дверь оказалась запертой на висячий замок.

«Должен быть другой вход», — подумала Лайла и стала медленно объезжать территорию клуба.

Вот еще одни запертые ворота. Наконец она остановилась перед служебным въездом. Он был перегорожен и с кодовым замком: чтобы поднять шлагбаум, требовалось набрать код. В отдалении, сильно правее здания самого клуба и чуть за ним, располагалось еще одно небольшое строение.

«Наверное, это и есть домик смотрителя, о котором рассказывал Джим Гилберт».

Дождь усилился.

«Раз я зашла так далеко, — решила Лайла, — поворачивать нельзя. Пойду. Хорошо, хоть сообразила прихватить плащ».

Она вышла из машины, поднырнула под шлагбаум и, стараясь не выходить из-под крон деревьев, побежала к домику. Пакет с футболками она держала под плащом.

У самого домика находился гараж на одну машину. Его дверь была не заперта, и она увидела, что помещение пусто.

«Может, и дома никого нет, — подумала она. — И что тогда делать?»

Но, приблизившись к домику, она увидела, что в комнате горит свет.

«Спокойно, спокойно», — подбадривала она себя, поднимаясь на крыльцо и нажимая кнопку звонка.

В пятницу Клинт опять весь вечер провел с Гасом, вернулся домой поздно и спал до полудня. Сейчас он страдал от похмелья и нервничал. Накануне, за ужином в баре, Гас заявил, что когда звонил Энджи по телефону, то слышал плач двух детей.

«Я постарался превратить все в шутку, — вспоминал Клинт. — Сказал, что он, наверное, был в доску пьян, если решил, что в таком курятнике можно держать двоих детей. Я, мол, не против, если Энджи заработает лишний доллар, нянчась с младенцами, но, взбреди ей в голову притащить двух, она знает, что я выставлю ее за дверь. Он вроде бы это съел. Хотя кто знает. Трепло он. Брякнет где-нибудь, что разговаривал с Энджи и слышал, как у нее там плакали двое детей. Да еще к тому же он встретил ее в аптеке, когда она покупала аспирин и ингалятор. Он вполне может поделиться своими впечатлениями с кем-нибудь еще. Надо арендовать машину и избавиться от кроватки, — думал он, заваривая кофе. — Хорошо, что я ее уже разобрал, но надо еще вывезти из дома и выбросить где-нибудь в лесу. Зачем Энджи понадобилось оставлять у себя девчонку? Зачем она убила Лукаса? Если бы оба ребенка оказались дома, мы поделили бы деньги с Лукасом, и все были бы довольны. Теперь же за нами охотится вся страна, потому что люди думают, что одна из девчонок погибла. Энджи скоро надоест с ней возиться. Тогда она ее бросит. Я знаю, что так и будет. Остается лишь надеяться, что она не…»