Жан-Марк Сувира - И унесет тебя ветер

О том, чтобы подойти с улицы Дюпиютрана, тоже не могло быть речи. Если Лежандр вернулся — значит, непременно сидит у окошка. От площади Одеона до начала улицы Королевского Высочества человек разглядывал припаркованные автомобили, а иногда пешеходов. Он пытался вычислить, какие в квартале есть полицейские машины под видом обычных: он их хорошо знал. И успокоился, только когда открыл монументальную дверь в нужном доме.

Когда она, хлопнув, закрылась, человек уже был у двери Лежандра, а Леонс подошел к дверному глазку узнать, кто вошел.

Леонса Лежандра дочь привезла домой несколько часов назад, а об убийстве Димитровой он узнал от соседки сверху. Старик расстроился, что не был дома, когда полиция вела здесь расследование. Соседка рассказала («своими глазами видела!»), что они торчали здесь несколько часов и суматоха была будь здоров! Леонса бесило, что он не участвовал в начале следствия, а соседка, понимая это, изображала, будто видела все от начала до конца. «А ведь это я мог стоять в двери и вообще все видеть, — вздыхал про себя Леонс. — И сказать, что два раза видел перед дверью госпожи Димитровой незнакомого человека. Если полиция придет опять, я так и скажу, и тогда соседке, что она там себе ни воображает, крыть будет нечем».

Он стоял у глазка, и тут ему в дверь позвонили. За дверью, опустив голову, стоял человек и что-то держал в руке.

— Кто там?

Дочь велела ему никогда не открывать незнакомым.

— Полиция, откройте, пожалуйста.

Вот это роскошь! Полиция! Они продолжают расследовать убийство его молодой соседки! К тому же он видел в руке звонившего удостоверение.

Леонс Лежандр доверчиво отпер и распахнул дверь. Последняя картина, которую он видел в своей земной жизни, — человек со странной улыбкой, втолкнувший его в квартиру, а последний звук — сильный стук захлопнутой двери.

«Так хлопать дверью — рамки со стен слетят», — простодушно подумал Леонс Лежандр.

Ингрид Сент-Роз и Себастьен Морен прибыли на улицу Королевского Высочества минут через десять после человека. Они ехали на мотоцикле: найти на улице место для машины было совершенно невозможно.

Услышав звонок, человек вздрогнул всем телом. Звонок был не короткий, а протяжный, несколько секунд. Он тут же подумал: «Так звонят полицейские». Сообразил, что они за дверью. Он только что усадил Леонса Лежандра в кресло и подвинул кресло к окну. Человек не забыл привести в порядок одежду и оставшиеся волосы Лежандра. Казалось, старик спит, положив руки на подлокотники. На лице не было никаких следов насилия.

Человек понял, что попал в западню. Стоит полиции войти в квартиру — и рухнет все, что он возводил много месяцев. Через несколько секунд опять в дверь позвонили долгим звонком, забарабанили кулаками, послышался громкий мужской голос:

— Господин Лежандр, это полиция! Мы хотим задать вам несколько вопросов!

Человек, полумертвый от страха, тихонько подошел к двери — послушать.

— Вы уверены, что он дома? — спрашивал мужчина.

— Знаете, теперь не уверена… Ну да… я же точно видела машину его дочки, она стояла поперек тротуара. Его дочь всегда так делает, если приезжает к отцу. Большая белая машина с номером департамента «девяносто один». — Голос был женский, неуверенный.

«Соседка, конечно, — подумал человек. — У меня только один шанс выйти — если они отсюда свалят. Если будут думать, что он дома, — взломают дверь, и тогда кранты».

— Он выходит на улицу один?

— Дочка ему не велит, но вы же знаете, какие бывают старики — упрямые до невозможности! Он считает, что в отличной форме, так что любит иногда выпить кофе или мятного чая в баре возле Одеона. Да у него же и нет других развлечений. Что ему мешать — я и дочке его всегда так говорю.

— Давайте пройдемся по соседним улочкам, проверим, нет ли его там. Вы не могли бы пойти с нами? Мы не знаем его в лицо. — Ингрид улыбнулась соседке.

— С большим удовольствием! — ответила та.

Человек прислушался: три голоса постепенно затихали. Он понял, что люди спускаются по лестнице. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

Человек вздохнул с облегчением, закрыл глаза и стал припоминать, до чего он дотрагивался, чтобы стереть следы. К довершению бед, он почувствовал, что снова подступает головная боль, сметая все на своем пути. Что бы он ни делал, ни секунды покоя, ни малейшей передышки не будет: боль размажет его, выпей он хоть целую упаковку таблеток.

Громкий звонок телефона — дочка Лежандра поставила звонок на максимальную громкость — его доконал. После пятого звонка все стихло, но через минуту звон возобновился. Кто-то, видимо, подумал, что ошибся номером, теперь набрал снова и был готов, если надо, поднять на ноги весь дом. «Надо бежать», — крутилась у человека в голове одна-единственная мысль, не давая соображать.

Боль стала так сильна, к тому же звонок так буравил уши и так страшно было попасться («Надо бежать, надо бежать!»), что около двери человек упал на колени. Он приложил руку к левому глазу, другой рукой зажал рот, сдерживая рвоту. Через несколько секунд по тыльной стороне ладони потекла теплая жидкость: кровь из носа из-за этого страшного стресса. Это заставило его подняться. Он, пошатываясь, направился к кухне, сунул голову под струю, промокнул лицо бумажным полотенцем. Этот же кусок бумаги он разорвал на мелкие клочки и заткнул себе нос.

«Надо бежать».

Человеку хотелось плакать, его сейчас чуть было не арестовали — теперь уже ясно. Он не знал, как быть.

«Надо бежать».

Он старался успокоиться и что-то сделать.

Человек взял на умывальнике губку, открыл шкафчик, достал бутылку жавелевой воды и смочил губку. Стер пятна крови с кафеля в ванной. На три секунды в голове прояснилось. Он сунул губку в карман.

«Надо бежать».

Чуть не падая в обморок, захватил еще пачку бумажных салфеток и полотенце. Со всей возможной скоростью протер, как ему казалось, все места, которые трогал.

«Надо бежать».

Когда человек открывал дверь, держась за ручку полотенцем и выглядывая в глазок, не вернулись ли полицейские, телефон звонил в сорок пятый раз.

«Надо бежать».

Он пошел было вниз, потом взлетел обратно протереть звонок, на котором, возможно, остался его отпечаток. Проклинал себя за то, что забыл латексные перчатки. Ну вот и входная дверь, за ней — спасение! Он внимательно прислушался к звукам на улице и ясно услышал, как полицейские ведут разговор с соседкой, как та вставляет в замок подъезда ключ…

В полной панике он оглянулся и увидел в углублении за столбом у лестницы несколько детских колясок. Он бросился туда, спрятался за ними в тени от столба и затаился.

«Надо бежать».

Соседка говорила по мобильному. На миг отняла телефон от уха и шепнула полицейским: «Это дочь господина Лежандра».

— Так его телефон долго звонил, вы не клали трубку? Ну да, он дома! Со мной двое полицейских. Они звонили в дверь, ваш отец не открывал. Мы обошли улицы кругом, но его не встретили. Даю вам полицию.

Соседка передала телефон Ингрид.

— Мы с коллегой сейчас у двери дома. Стоим там уже с четверть часа, нам никто не открывает, и мимо никто не проходил. Вы согласны, чтобы мы взломали дверь? Прекрасно. Будем с вами на связи. — Ингрид вернула телефон.

— Она согласна на взлом? — спросил Себастьен.

— Да, только вызову Мистраля. Давай поднимемся, посмотрим, что там за дверь. Думаю, сложностей быть не должно.

— Если старик умер или очень плох, дочери придется приехать. Вы знаете, где она живет?

Соседка закрыла глаза и задумалась.

— Простите, пожалуйста, у меня от этих переживаний в голове все перепуталось. Она живет в глуши, в Эссонне, часах в полутора езды от Парижа. Как называется деревня, я не помню, но вы позвоните — она сама скажет.

Человек сидел, скорчившись, зажав уши, чтобы не слышать больше этого неотвязного «надо бежать». Но шаги полицейских и соседки, поднимающихся к квартире Леонса Лежандра, он расслышал. Левый глаз весь горел, покраснел, слезился. Человек встал, затаив дыхание, приоткрыл дверь на улицу, проскользнул в нее, придержал, чтобы не хлопнула, и решил пойти по улице вверх, к бульвару Сен-Мишель, чтобы не нарваться на полицейские команды, которые непременно должны скоро прибыть. Он поправил бейсболку и надел солнцезащитные очки, защищающие от чужих взглядов. Бежать удалось.

Ингрид ненадолго отошла вызвать сыскную бригаду, закрыла мобильник и подошла опять. Они стояли перед дверью Леонса Лежандра.

— Я говорила с Мистралем, он направляет сюда коллег из округа с инструментом. Они взломают дверь более-менее чисто. Если Лежандр в квартире и умер естественной смертью, коллеги этим и займутся, если это убийство — остаемся здесь и вызываем всех, кого надо. Если его нет дома — мы в этом убедимся. В любом случае Мистраль вызывает криминалистов.