Не дрогни - Стивен Кинг

рака поджелудочной. Захотел облегчить совесть. Сказал, что нехотел, чтобы Даффри умер.

– Значит, это письмо не от Толливера.

– Вряд ли. Он в больнице Мемориал Кинера, сейчас на финальном круге.

– Признание Толливера – как запирать конюшню после того, как лошадь уже угнали, не так ли?

– Может быть, да, а может, и нет. Толливер утверждает, что признался ещё в феврале, через пару дней после того, как узнал о диагнозе. Но ничего не произошло. А потом, когда Даффри убили, он пошёл к Бакайскому Брэндону, тому самому Изгою радиоэфира. Помощник окружного прокурора Аллен говорит, что всё это – жалкое желание привлечь внимание.

– А ты как думаешь?

– Думаю, в словах Толливера есть доля правды. Он говорит, что хотел, чтобы Даффри отсидел пару лет. Говорит, что настоящим наказанием было бы внесение в Реестр.

Иззи понимает. Даффри не мог бы жить рядом со «зонами безопасности» для детей – школами, площадками, парками. Ему было бы запрещено переписываться с несовершеннолетними, кроме собственных детей.

Запрещено иметь порножурналы или доступ к порноконтенту в интернете. Он был бы обязан уведомлять надзорного офицера при смене адреса. Национальный реестр сексуальных преступников – это пожизненный приговор.

Если бы он выжил.

Льюис подаётся вперёд:

– Правило Блэкстоуна в сторону, оно мне, если честно, не очень понятно. Нам нужно беспокоиться по поводу этого Уилсона? Это реальная угроза или пустое сотрясание воздуха? Как ты считаешь?

– Могу я подумать?

– Конечно. Потом. А сейчас что говорит твоя чуйка? Только между нами.

Иззи задумывается. Могла бы спросить, высказывалась ли начальница, шеф Пэтмор, но это не в её стиле.

– Он сумасшедший, но не цитирует Библию или «Протоколы сионских мудрецов». Не страдает от синдрома шапочки из фольги. Может быть, просто чудик. А может – угроза. Скорее всего, кто-то близкий к Даффри. Я бы сказала – жена или дети, но у него их не было.

– Одинокий волк, – говорит Льюис. – Аллен делал на этом акцент на суде.

Иззи и Том хорошо знают Дага Аллена, одного из помощников окружного прокурора округа Бакай. Партнёр Иззи зовёт его «Голодным-Голодным Бегемотом» – в честь настольной игры детей Тома. Амбициозный, другими словами. Что также говорит о том, что Толливер мог говорить правду. Амбициозные помощники окружного прокурора не любят, когда приговоры отменяют.

– Даффри не был женат, а что насчёт партнёра?

– Нет, и если он был геем, то тщательно скрывал это. Ни слухов, ни сплетен. Главный кредитный специалист в банке «Фёрст Лейк Сити». И мы предполагаем, что речь об Даффри, но без конкретного имени… – Может быть, это кто-то другой.

– Может быть, но маловероятно. Хочу, чтобы ты и Атта поговорили с Кэри Толливером, если он ещё жив. Поговорите со всеми известными знакомыми Даффри, в банке и в других местах. Поговорите с адвокатом Даффри. Получите список его знакомых. Если он хорошо сделал свою работу, он знает всех, кого знал Даффри.

Иззи улыбается.

– Похоже, ты хотел услышать мнение, которое подтверждает твоё решение.

– Уважай себя. Мне нужно было второе мнение от Изабель Джейнс, первоклассного детектива.

– Если тебе нужен первоклассный детектив, звони Холли Гибни. Могу дать её номер.

Льюис опускает ногу на пол.

– Мы ещё не опустились до аутсорсинга наших расследований. Расскажи, что думаешь.

Иззи постукивает по конверту.

– Думаю, этот парень не шутит. «Невиновные должны быть наказаны за бессмысленную смерть невиновного»? Для сумасшедшего это может иметь смысл, но для нормального человека? Вряд ли.

Льюис вздыхает.

– По-настоящему опасные – это те, кто одновременно и сумасшедший, и в то же время нет. Они мне снятся в кошмарах. Тимоти Маквей убил более ста пятидесяти человек в здании Мaрра и был абсолютно рационален. Называл погибших детей в детском саду «побочным ущербом». Кто более невиновен, чем толпа детей?

– Значит, ты считаешь, что это реальная угроза?

– Может быть, реальная. Хочу, чтобы ты и Атта потратили на это время. Посмотрите, найдёте ли кого-то настолько возмущённого смертью Даффри…

– Или настолько разбитого горем.

– Конечно, тоже. Найдите кого-то настолько злого – я имею в виду оба смысла – кто мог пойти на подобную угрозу.

– Интересно, почему именно тринадцать невиновных и один виновный? Четырнадцать всего или виновный входит в тринадцать?

Льюис качает головой.

– Понятия не имею. Может, просто выбрал число из шляпы.

– Ещё кое-что про это письмо. Ты знаешь, кто такой Билл Уилсон, да? – Слабое воспоминание, но почему бы и нет? Может, имя не так распространено, как Джо Смит или Дик Джонс, но не такое уж редкое, как Збигнев Бжезинский.

– Тот Билл Уилсон, о котором я думаю, был основателем Анонимных Алкоголиков. Может, этот парень ходит на АА и таким образом намекает на это.

– Вроде как хочет, чтобы его поймали?

Иззи пожимает плечами, показывая, что не знает.

– Я отправлю письмо на экспертизу, хоть толку от этого будет мало. Скажут: нет отпечатков, компьютерный шрифт, обычная офисная бумага.

– Пришли мне фото.

– Сделаю.

Иззи встаёт, чтобы уйти. Льюис спрашивает:

– Ты уже записалась на игру?

– На какую игру?

– Не дури. «Пистолеты и Шланги». В следующем месяце. Я буду капитаном команды полиции.

– Ох, пока не успела.

«И не собираюсь».

– Пожарные выигрывали три раза подряд. В этом году будет настоящая вражда, после того, что случилось в прошлый раз. Перелом ноги Крачфилда.

– Кто такой Крачфилд?

– Эмиль Крачфилд. Мотопатруль, в основном работает на восточной стороне.

– А, – говорит Иззи, думая: «Мальчишки и их игры».

– Ты же раньше играла? В колледже, где училась?

Иззи смеётся.

– Да. Когда динозавры ещё ходили по земле.

– Ты должна записаться. Подумай об этом.

– Подумаю, – отвечает Иззи.

Но она не собирается.

2

Холли Гибни поднимает лицо к солнцу.

– Т.С. Элиот сказал, что апрель – самый жестокий месяц, но мне это совсем не кажется жестоким.

– Поэзия, – равнодушно говорит Иззи. – Что