Сестра русалки - Майя Эдлин

– Спасибо, – буркнула Кристина, выхватив из Сониных рук стопку бумаги.

Та попыталась пересечься с ней взглядом, но Кристина старательно прятала глаза.

– «Безымянная газета»? – с напускным равнодушием поинтересовалась Соня. – Нашла-таки доступ к архиву?

Кристина нервно улыбнулась в ответ.

– У тебя все губы искусаны, – лишь теперь, когда яркая помада окончательно стерлась, заметила Соня.

Словно застигнутая врасплох, Кристина торопливо вынула из сумочки пудреницу и помаду.

– Крис, что с тобой происходит? – спросила Соня, наблюдая за тщетными попытками подруги закрасить кровоточащие ранки.

– Все нормально, – ответила та, разглядывая свое отражение в крохотном зеркальце.

– Ты кусаешь губы, когда нервничаешь.

– У меня выступление на носу, конечно, я нервничаю! – злобно огрызнулась всегда дружелюбная Кристина, удивив тем самым не только подругу, но и себя. – Все нормально, не переживай, – миролюбиво заверила она Соню. – Как говорит наш руководитель: «Жизнь артиста – сплошной стресс, готовьтесь поседеть раньше времени». – Она взмахнула рукой перед лицом, демонстрируя искусанные губы. – Ну а это мой вариант седины. Хреновая привычка, я борюсь с ней как могу, но пока безрезультатно. – Игнорируя Сонин озабоченный взгляд, Кристина растянула губы в идеальной улыбке прима-балерины. – Авторские чтения уже начались. Идем тоже послушаем?

Она потянула Соню к Лиле, каждое слово которой жадно впитывала детвора, и, убедившись, что получилось увести подругу от опасной темы, поправила ремешок сумки на плече и понадежнее закрыла молнию.

* * *

Окутанный сумерками город просыпался после дневной духоты. Прошедший недавно ливень остудил раскаленные тротуары, и местные жители охотно выбирались из домов на улицы, словно мотыльки, летящие на свет многочисленных фонарей. По каменным мостовым неторопливо прогуливались влюбленные парочки, молодые мамочки катили коляски с агукающими карапузами. В парки выбрались собачники и пенсионеры, готовые делиться друг с другом подробностями не шибко богатого на события дня. Желтый свет от фонарей играл на влажных щербатых тротуарах, а в небе переливались звезды, нисколько не уступая им в яркости. Горели витрины, сверкали вывески, проезжающие мимо машины обдавали прохожих светом фар – с наступлением темноты город сиял сильнее, чем днем, противореча всем законам мироздания.

– Домой? – Соня перевела взгляд с Кристины на вышедшую из «Храма книг» Лилю.

Та устало подтянула ремешок сумки на плече, взяла обеих подруг под руки и повела в сторону ближайшего парка.

– Домой. Пройдемся? Утомили меня сегодня мои шумные почитатели.

Нырнув под каменную арку, они будто переместились в другой мир – яркие шумные улицы сменились притихшими тенистыми аллеями. Редкие прохожие перешептывались, словно боялись нарушить эту древнюю тишину: разбудить леших и лесовиков, обитавших здесь задолго до того, как пришли люди, чтобы расчертить их владения тротуарами и заборами.

– Красиво. – Соня кивнула на кирпичную стену, разрисованную кувшинками Моне.

Написанный жирными мазками пруд искрился и переливался солнечными бликами даже в темноте. Картина пульсировала и дышала жизнью, казалось, стоит лишь прислушаться, и можно услышать плеск воды и жужжание стрекоз.

– А я знаю художницу, – проследила за ее взглядом Лиля.

– Ты ли? Че ли? – удивилась Соня.

– Не я… – с плохо скрываемым сожалением выдохнула Лиля.

– А я дочитала книгу, – перебила ее Кристина.

– Дочитала? – усмехнулась Соня. – Я думала, ты ее наизусть выучить успела.

– У меня вопрос по поводу концовки.

– Бесполезно. – Соня с упреком взглянула на хромавшую между ними подругу. – Лилька никогда не объясняет, почему в ее книгах все кончается так, как кончается. Все мои вопросы по поводу «Художника мрака» так и остались без ответа.

Лиля на это лишь многозначительно улыбнулась и еще сильнее повисла на Соне.

– Ну поскромнее, пожалуйста, себя ведем, – возмутилась та, но подругу за предплечье ухватила покрепче. – Неужели настолько с ног валишься?

– Я мозоль натерла, – жалобно простонала Лиля. – Гребаные новые туфли. Сколько раз зарекалась надевать новую обувь на важные мероприятия.

– Покажи. – Кристина проворно опустилась на колени и стянула с нее правую туфлю. – Это? – Она разочарованно ткнула пальцем в мозоль. – Фигня, за пару дней заживет.

– Это для тебя, балерины, кровавые мозоли – фигня, – заступилась за хромающую подругу Соня. – А для нас, простых смертных, это мучение. Идти сможешь? Может, такси поймаем? – предложила она Лиле.

– Нормально, – заверила та. – Мне бы пластырем заклеить, а до дома доковылять я и босиком смогу.

Она сняла вторую туфлю и вручила озадаченной Кристине.

– У меня нет пластыря. – В доказательство своих слов та открыла сумку, содержимое которой теснили дневник и бутыль с ацетоном.

– А ацетон-то зачем взяла? – не поняла Соня. – У Лильки сегодня занятий в художке нет.

– Лилька где угодно краску найдет и измажется, – отмахнулась Кристина, закрывая молнию на сумке.

– Это правда, – подтвердила Лиля и жалобно поглядела на Соню.

– Извини, но у меня тоже пластыря нет. Антошка утром малину собирал, весь исцарапался, я на него целую пачку потратила.

Лиля застонала и с видом великомученицы захромала по тротуару.

– В аптеку можем зайти, – обрадовалась очевидной мысли Кристина. – Рядом с «Союзпечатью» круглосуточная есть.

– Далековато, – засомневалась Соня, окинув Лилю скептическим взглядом.

– Давай сами сходим, а она тут подождет, – нашлась Кристина.

– Она с вами пойдет, – вмешалась Лиля. – Не хочу я тут в одиночестве приманивать всяких…

– Леших, – подсказала Кристина.

– Маньяков, – поправила ее Лиля.

Не ожидавшая получить от подруги-писательницы столь приземленный ответ, Кристина удивленно вскинула брови.

– Да, Кристин, я, как все нормальные взрослые люди, больше опасаюсь людей, чем лесовиков. Все-таки мы не в моих книжках обитаем.

– Слава богу! – хором отозвались Соня с Кристиной и как по команде подхватили страдающую подругу под руки.

– Ладно, дотащим как-нибудь, – решила Соня. – Сколько ты весишь?

– Не больше тебя. – Прихрамывая, Лиля поглядела на Кристину. – Чтобы попасть в ту аптеку, нужно пройти мимо старого театра, – напомнила она.

– Знаю. – Та невозмутимо дернула плечами.

– И ты пойдешь? – вслед за Лилей удивилась Соня.

– Мы с девчонками из театра часто туда ходим.

– Днем, – уточнила Соня. – А сейчас вечер. Темно. Точно пойдешь? Панику там не поднимешь?

Кристина фыркнула и потянула за собой упирающуюся Лилю.

– Не перестаешь удивлять, – проговорила Соня то ли с одобрением, то ли с осуждением.

Они устремились в глубь слабоосвещенной аллеи, подстраиваясь под неторопливый Лилин шаг.

– Вон он. – Соня подбородком указала на притаившийся в дубовых зарослях старый театр.

Он по-прежнему оставался красивым и величественным, хоть и изрядно побитым временем и ветром, лишь правое крыло было сильно опалено пожаром. По непонятным причинам восстанавливать его никто не стал, вместо этого здание объявили аварийным, а неподалеку, в другой части парка, отстроили новый театр. Старый же, покинутый всеми, не представлял интереса для горожан – историческим памятником не был, образцом редкой архитектуры тоже, поэтому про него все быстро забыли.

Все, кроме балерин и местной детворы.