В тени скалы - Ирина Владимировна Дегтярева

был тоже тут в инвалидной коляске. Совсем одряхлевший, но с очень ясным и пронзительным взглядом. Он пожал Тареку руку очень тепло и сказал:

– Рад, что ты входишь в нашу семью. Это большая честь. Хануф хорошая девушка. Она будет верной женой и матерью твоим детям.

Ясем покивал и, взбежав по ступенькам, вошел через распахнутую настежь дверь в холл-дворик с фонтанчиком, около которого стояла Хануф в свадебном платье и в объемной фате, сквозь которую просвечивало смуглое лицо с яркой косметикой. Длинных волос, запомнившихся Тареку, видно вовсе не было, их уложили в аккуратную прическу. Из-под широких рукавов великолепного платья чуть выглядывали кисти рук с нанесенными хной замысловатыми рисунками.

Теперь после окончания траура (а уже прошло четыре месяца и десять дней после гибели Джандаля) она могла себе позволить и косметику, и украшения. Хотя традиционное для всего мира белое свадебное платье напоминало о трауре.

Она очень искренне улыбнулась Тареку, прикрытая своей более чем целомудренной фатой. Немолодой уже Ясем почувствовал, как в душе начал подтаивать ледяной комок, старый, слежавшийся, как почерневший снег, который Тарек видел когда-то в России у здания Минобороны.

Он подумал, что сейчас сам, как один из древних арабов в битве при Кадисии. Они в первый же день захватили украшенный драгоценными камнями флаг Ирана, он – Хануф. И это было несомненным успехом.

– Мы уже заждались! – Хапи выскочил откуда-то сбоку, напугав завороженного Тарека, и обнял зятя.

– Поедем праздновать! Мне звонили, что и торт готов, и музыканты в отель уже приехали. Ждут нас.

– Погоди, Джанах, – Ясем придержал его за локоть, – я забыл тебе вчера сообщить, – он понизил голос до шепота, – мой приятель сказал, чтобы ты и твои ребята поостереглись. Израильтяне стягивают армию обороны к границе.

Хапи наморщил щекастое лицо.

– Брось! Это очередной акт устрашения. С тех пор как их отсюда турнули, ХАМАС выиграл в секторе на выборах, они беснуются. Цахаловцами нас не напугаешь. У нас и мальчишки не боялись кидать в них камнями, в вооруженных до зубов. Когда нам и ответить им было нечем. Теперь есть кое-что. Получат «подарочки».

– Он говорил и про тоннели, ведущие на их территорию. Дескать, прикрыли бы вы лавочку на время хотя бы.

– Их территория, – проворчал Хапи. – Надолго ли?.. Слушай, у меня дочь замуж выходит, если ты не забыл, – он подмигнул. – Давай веселиться!.. Поехали, поехали.

Во дворе гости-мужчины развлекали себя танцами. От притоптываний нескольких десятков увесистых и немолодых палестинцев, родственников и коллег Джанаха по ХАМАС, плитки, устилавшие двор, ходили ходуном. Появление молодых встретили воплями женщины, толпившиеся в стороне, прикрыв рты ладонями, чтобы не демонстрировать язык и зубы, что считалось неприличным.

Ахмед сел за руль, Тарек с Хануф на заднее сиденье, и кавалькада тронулась к гостинице.

– Ты меня боишься? – не зная, что спросить, но понимая, что о чем-то с Хануф надо говорить, Тарек ляпнул первое пришедшее на ум.

– Да ты вроде нестрашный, – робко ответила она.

– У меня садак в карманах, – поерзал Ясем. – Эти футляры впились мне… – Он запнулся и рассмеялся. – Чувствую себя юнцом. Я был женат. Ты – замужем. Оба овдовели. Для меня сегодняшнее мероприятие, – Тарек кашлянул, понимая, что слово подобрал не слишком удачное, – тоже неожиданность, хотя не могу сказать, что неприятная. Придется нам сосуществовать. К тому же я в секторе не задержусь надолго. Поедешь со мной в Ирак. Только вот там я не смогу тебе обеспечить тех условий, в каких ты жила у отца. Может, Джандаль содержал тебя хорошо… Соболезную твоему горю…

– Не говори мне о Джандале, – Хануф даже передернуло при упоминании о покойном муже. Она понизила голос, чтобы не слышал Ахмед. – Он меня избивал все время. Один раз едва не зарезал. Из родственников никто не заступался, да к тому же он держал меня почти все время взаперти. И так полтора года. Если бы его не убили, случилось бы что-то страшное.

– С собой бы покончила? – изумился Тарек.

– Его бы убила, – призналась она.

– А ты дерзкая штучка! Что если я тоже драчливый? Жестокий тиран.

– Это вряд ли. – Она высвободила из складок платья руку и положила ее на руку Тареку. – Я тебе сразу поверила, как только увидела. Ты не станешь обижать ни меня, ни наших детей.

Ясем хотел было спросить насчет детей, но придержал язык, догадываясь, что за полтора года у нее с Джандалем не появились дети не без причины. Если уж дело не в таблетках, то существует трава, которую Хануф могла принимать втихаря от мужа, избегая беременности.

Ее тонкие пальчики с темно-коричневыми узорами из хны казались еще миниатюрнее на фоне его темнокожей руки.

– Я с радостью уеду отсюда. Хоть в нищету, хоть куда…. Здесь меня ничего не держит. Разве что мать, – она сжала его руку крепче, удивив силой своих хрупких пальчиков. – Они тут все помешаны на своем ХАМАС. А молодежь от безысходности стала убегать в ИГИЛ. Тут их вербовщики шастают. Так мой младший брат уехал. Он хотел вернуться через три месяца, но отец уперся. Отрекся от Сафара.

– Джанах? – переспросил Ясем. – Он ведь, в сущности, добрый человек.

Хануф пожала плечами.

– Сафара убьют, если он вернется. Да мы и так не знаем, жив ли. После того как отец ему отказал, уж больше месяца о нем ничего не слышно.

– Хватит ворковать, приехали, – бросил через плечо Ахмед.

Внезапная откровенность Хануф насторожила Тарека. Но все же показалась искренней. Накипело у нее, раз сжигает все мосты. «А если я не тот человек, которому можно доверять? – Ясем помог Хануф выбраться – с пышным платьем это сделать было непросто. – Но она дала понять, что доверяет и таить от меня ничего не станет. Если это не банальная глупость, то хитрый ход. Глядишь, она и преданно шпионить будет в пользу мужа. Хапи насчет сына-предателя даже не заикался».

В светлом с высокими окнами банкетном зале стояли столы с угощениям для гостей. Многочисленные двери были распахнуты на лужайку, к бассейну, где тоже расставили столы. Гости, ехавшие кавалькадой за машиной Хануф и Тарека, – это была еще капля в море. Остальные начали подваливать, когда Ясема с женой уже торжественно усадили на троноподобные кресла. Вручив конверт и поздравив молодоженов, гости проходили в сад, к столам. Перекусив, большинство уезжало, считая свою миссию выполненной.

На третьей сотне гостей Тарек сбился. А нарядные гости все прибывали и прибывали. Под аплодисменты и ликование собравшихся Ясем надел на Хануф украшения, составляющие садак. Затем кинжалом они вдвоем разрезали торт, что, в общем, относилось к