На дне озерном - Александра Косталь

успела договорить – Тоня вскочила, но ноги подогнулись, с грохотом роняя её на половицы. Она отползла в угол, испуганно содрогаясь.

– Т-ты из её кровных?

– Что? Нет! Наверное, нет.

– Тогда з-зачем? Ты нас ненавидишь, да? Кого-то твоего утопили? – затараторила Тоня, и у Даши в голове всё поплыло от её визгов, так похожих на голос Хозяйки.

– Стоп! По порядку: кто, кого, когда и зачем.

Она обняла сама себя, зажмуриваясь, и Даше даже стало немного стыдно за собственный напор. Тоня явно попала в беду и пришла за помощью. В этот дом она бы наверняка явилась в последнюю очередь, значит, всё более чем серьёзно.

Пересиливая себя, Даша подошла ближе и присела на расстоянии вытянутой руки.

– Твои раны нужно обработать.

Тоня яростно замотала головой.

– Бесполезно. Ничего уже не заживет.

– Давай хотя бы кровь смоем.

Но Тоня наотрез отказалась что-то делать со своим внешним видом.

– Ты не знаешь, что делают с заблудшими, да? Ты хорошая, и не стала бы обрекать кого-то на подобное.

В голове вспыхнули Фома и риелтор, лежащие на асфальте. И работник клуба в белом костюме. Будь Даша хорошим человеком, допустила ли бы она подобное?

Даже если и так, грызла бы её совесть? Спала бы она ночами?

Много фильмов сняли и книг написали о сожалениях. О губительном чувстве, на которое способен человек только с чистым сердцем. Люди ставят крест на своей жизни и из-за меньших дел. Три жестоких убийства – сколько лет за подобное дадут в суде?

Даша одёрнула сама себя. Наверное, слишком бессердечно думать о собственной шкуре в таком положении? Но Даша всегда думала только о ней. А теперь, став хладнокровной в прямом смысле этого слова, совсем потеряла человечность.

Почему же она пеклась о Тоне? По привычке?

– Заблудшим лучше не возвращаться домой, – покачала головой Тоня, глаза заслезились от страшных воспоминаний. – Хозяйка будет выпытывать, что они делали на воле, не предавали ли её правду. А если да, то их съедят. Ж-ж, ж-ж…

– Живьём?

Она быстро закивала головой. У Даши в животе скрутилось в узел, подкатила тошнота: выходит, ещё не совсем превратилась в чудовище.

– Хозяйка будет отрывать по кусочку, пока не доберётся до сердца.

– Бр-р-р… Давай без подробностей.

– Мне нельзя возвращаться. Иначе я тоже буду заблудшей, – не глядя на неё, произнесла Тоня.

Они замолчали. За окнами свистел ветер, продувая деревянные рамы и пробегая по ногам. Каждая обдумывала своё. Идея выгнать Тоню рассеялась в голове, но если сюда явится Хозяйка, помешать Даша не сможет.

– О ком ты говорила?

– Что? – очнулась она, явно сбежав мыслями далеко отсюда.

– Кому я не должна тебя отдать?

Ответить Тоня не успела – в дверь громко постучали, будто не рукой, а минимум кулаком.

Она завизжала, вжимаясь в угол и хватая Дашу за руку.

– Не надо. Пожалуйста.

Она кивнула, но всё же поднялась, приближаясь к двери.

– Кто там?

– Даша, открывай! – стуки стали агрессивнее. – Я не уйду!

В нервном возгласе она узнала Матвея. Но сдаваться не собиралась.

– Ты кто такой вообще? С чего мне тебе ночью открывать? – крикнула через дверь Даша, примеряя вес швабры. – Пошёл вон!

По ту сторону всё стихло.

Она удивилась, как быстро тот сдался, и направилась к испуганной Тоне.

Как раз в тот момент, когда в дверь воткнулся топор.

Крик потонул в шуме ветра. Деревянная пластина, служившая дверью в летнюю кухню, получила расщелину от лезвия.

Следующий уже разрубил полотно, и они смогли увидеть металлический блеск острия.

Трезво оценив ситуацию, Даша отбросила от себя ненужную швабру и помчалась к холодильнику в основную часть дома.

– У тебя оружие хранится с продуктами? – с надеждой бросила ей вслед Тоня.

– Лучше.

Стакан быстро наполнился молоком, из кухонного ящика был взят нож. Себя Даша не пожалела: прорезала через всю ладонь, чтобы кровь не просто выступила бусиной, а полилась в молоко. По дому прошла волна.

– Давай, не подведи.

Но было уже поздно.

– Кому ты там шепчешь? – раздалось прямо над ухом.

Даша почувствовала, как по телу прошла дрожь – совсем как у Тони, вспоминающей об экзекуциях на дне. В полуметре от неё стоял Матвей с топором в руке, готовый в любой момент им воспользоваться. Дверь осталась проломлена: в дом задувал ураган и капли дождя, вмиг орошающие порог. С самого Матвея текло не меньше, чем с неба: куртка промокла насквозь, волосы прилипли ко лбу, ботинки хлюпали от любого движения. Но он не обращал ни на что из этого внимания, только пристально наблюдал за Дашей, готовый броситься в любую секунду.

Как минимум топор был чист. Это немного успокаивало. Вот только абсолютно звериный взгляд гостя кричал о том, что это явно ненадолго.

– Зачем ты явился в мой дом? – смело глядя ему в глаза, спросила Даша. Ей всегда говорили, что при встрече с хищником главное – не бояться. Иначе он бросится на тебя в любом случае. – Как посмел перешагнуть порог без приглашения?

Его ярость сменилась мимолётным удивлением, следом за которым пришёл смех. Матвей рассмеялся, мгновенно сбрасывая весь настрой, будто вновь становясь обычным человеком.

– Ты что несёшь, Даш?

Действительно, что она говорила? Такие пафосные фразочки были ей совсем несвойственны. Так общалась бабушка, особенно когда кто-то посягал на принадлежащее только ей.

Её взгляд упал на проломленную дверь. Заметив это, Матвей вдруг пояснил:

– Открыла бы сразу, ничего бы не было.

Это прозвучало немного виновато. И всё же он был настроен решительно:

– Где Тоня?

Даша едва удержалась, чтобы не повернуться в её сторону. Та не издавала ни звука, потому распалённый Матвей наверняка даже не заметил её в дальнем углу и прошёл мимо. Она решила взять огонь на себя:

– Кто?

Голубые, совсем как озёрная вода глаза помутнели, а губы растянулись в оскале, перед Дашиным лицом проплыл топор.

– В игры со мной играть не надо, – покачал головой он, повторяя движение оружием. – Говори, где Тоня?

– Та мавка, что пыталась меня утопить? – вдруг припомнила она, не переставая следить за лезвием. – Как найдёшь, дай знать. Нам есть что обсудить.

Матвей нахмурился.

– Например?

– Её поведение, – рявкнула Даша.

Она чувствовала, как звериного в нём становится всё меньше и меньше. Матвей был слабаком ещё в детстве, когда для чувства собственной значимости травил девчонок младше себя на несколько лет. Даша медленно начинала его припоминать, хоть и чувствовала, что воспоминания будто чужеродные, попавшие ей в голову случайно. Словно не проживала она их никогда. Так и вырос слабаком, способным только махать топором перед двумя беззащитными девушками. Даша его не