Милосердие - Рада Джонс

по работе. Во-вторых, это ты. Как ты себя чувствуешь?

— Мне лучше. Я много думала.

— О да, это очень помогает. — Эмма отхлебнула вина и принялась раскачиваться. Спине сразу же стало легче.

— Я думала о себе.

Вот так неожиданность.

— И?

— Я поговорила с Эриком. Он… ну, ему очень не понравилось услышанное.

— И что он сказал?

— Ничего. Просто ушел.

— Новость, наверное, его потрясла. Ему нужно время.

— Он сбежал.

— Тейлор, я тебе очень сочувствую.

— Ты меня предупреждала.

По идее, Тейлор должна биться в истерике и реветь в три ручья, но она этого почему-то не делает. Даже Эмму в случившемся не винит. Что это с ней? Может, наконец начала взрослеть?

— Еще я поговорила с папой.

— И что он сказал?

— Сказал, что если любовь настоящая, она не может вдруг взять и закончиться. И если Эрик меня по-настоящему любит, то непременно вернется.

Эмма хотела съязвить по поводу бывшего мужа и его слов о настоящей любви, но проглотила ехидную фразу вместе с очередным глотком вина.

— Ты бы его приняла? — спросила Тейлор.

— Само собой. Если ты любишь Эрика. Я же тебе говорю, ему просто нужно время свыкнуться с новостью.

— Да нет, я не про Эрика. Ты бы приняла папу обратно?

Вот черт.

— Тейлор, он ушел от меня десять лет назад. У него другая семья, дети. Назад пути нет.

— Но если он придет и попросит тебя, ты его примешь?

Ни за какие коврижки.

— Не думаю, что тебе стоит об этом волноваться.

— А я не волнуюсь! Я надеюсь!

— Тейлор, — вздохнула Эмма, — неужели тебе больше голову занять нечем? Думай о себе, своем ребенке, Эрике. У Виктора есть Эмбер, дочки и собаки. У него все прекрасно и без меня.

— А ты? Что есть у тебя?

— У меня есть ты. И работа.

— Это ты есть у работы. Вкалываешь в неотложке как проклятая. И никакой личной жизни. Тебе нужен кто-то рядом. У меня ведь своя жизнь, и скоро я съеду от тебя. Как только соображу, что мне делать.

— Я тебе очень признательна, Тейлор, но обо мне можешь не беспокоиться. Давай лучше подумаем о тебе.

— Мне нужна работа. Хочу приносить пользу, вместо того чтобы валяться сутками в кровати и жалеть себя.

Ух ты! Вот это да!

— Как насчет колледжа?

— Через годик-другой, — кивнула Тейлор, — наверное. После того, как рожу. И чуток подрасту.

— И кем бы тебе хотелось поработать?

— Мне бы к тебе устроиться, в больницу.

— Почему именно в больницу?

— Ну… ты врач, папа тоже, Эрик — медбрат. Все мои близкие так или иначе связаны с медициной. Вдруг это и мое призвание.

— Логично, — кивнула Эмма, искренне надеясь, что дочь передумает. Тейлор в больнице? Да это будет настоящая катастрофа. Она терпеть не может, когда ей приказывают. А мы только и делаем, что выполняем чьи-то распоряжения. Все: от уборщиков до генерального директора. Причем распоряжения часто бывают идиотскими. Ими нас засыпают и пациенты, и консультанты, и представители страховых компаний, и адвокаты, и чиновники. Они все сидят, свесив ножки, у нас на шее.

— Ну и что ты собираешься делать? — спросила Тейлор.

— Я?

— Ну да! Как собираешься решать вопрос с личной жизнью? — Дочь впилась в нее взглядом.

Так, похоже, она решила вплотную заняться мной. А ну как ей взбредет в голову снова свести меня с Виктором? Боже упаси!

— Заведу себе собаку.

Мысль пришла будто бы ниоткуда, но сердце радостно затрепетало. Эмма расплылась в улыбке.

Точно. Заведу себе собаку. Именно это мне и нужно. Собака гораздо лучше любого мужчины и куда полезнее вина.

Глава 43

Карлос никак не мог отыскать свободный инфузионный насос. Сперва он заглянул в двадцать третью палату, потом в в двадцать пятую. По нулям. Тогда он отправился в двадцать шестую. До него донеслись стоны. Кому-то плохо? Он открыл дверь и сразу же увидел инфузионный насос.

А еще увидел Бена, лежащего на больничной койке. Лицо его было напряжено, челюсти крепко сжаты. Верхом на нем поднималась и опускалась Фейт, чьи голубые глаза были подернуты поволокой от наслаждения.

Карлоса затошнило.

Он пулей вылетел из палаты, захлопнув за собой дверь, и едва успел добежать до душевой в конце коридора. Карлос содрогался в рвотных спазмах, пока желудок окончательно не опустел. Навалилась слабость. Карлос умылся холодной водой и присел в одной из кабинок на унитаз перевести дыхание. У него зуб на зуб не попадал. Дверь душевой открылась.

— А если он распустит язык? — раздался голос Бена.

— Да нет, зачем ему?

— Чтобы потопить нас обоих. Если начальство узнает, нам конец. С работы выгонят. А жена подаст на развод.

— Она и так с тобой собиралась разводиться.

— Ага, как же, Фейт! Ты поверила? А что я должен был сказать? Что жена круглые сутки возится с близняшками, а мне хочется трахаться? Что мне надо погулять? Да ты ведь умная баба!

— Значит, на развод…

— Никто не собирается подавать. Пока. Если Карлос будет держать язык за зубами.

Фейт рассмеялась, да так, что у Карлоса мороз пошел по коже.

— Ну тогда позаботься об этом сам.

— Каким образом?

— Придумай что-нибудь.

— Придумаю… Непременно придумаю…

Их голоса стихли.

Карлос, почувствовав очередной приступ слабости, растянулся на полу.

Фейт и Бен.

Вдвоем. Против него.

Глава 44

Эмма позабыла о вине. Порода: любая. Размер: любой. Регион: Северо-Восток. Возраст: любой. Окрас… Окрас?! Что за вздор? При чем здесь окрас? Я же не парик себе выбираю.

Тейлор моя затея с собакой явно не вдохновила. Ну что ж, тем хуже для нее.

Эмма обожала собак — начиная с дворняжки, жившей у нее в детстве, и заканчивая болонками-бишон Тельмой и Луизой. При разводе Виктор забрал себе собак, а ей оставил Тейлор.

Ишь, умный какой.

Все, теперь она сама заведет питомца. Собственного. С ним Эмма будет делиться радостями и горестями. Мне нравится осознавать, что по мне кто-то скучает. Да, пожалуй, это эгоизм. И все же чисто ради разнообразия будет здорово, если в моей жизни появится хоть кто-то, кому будет меня не хватать. Лично меня, Эммы, а не тех благ, которые можно от меня ожидать.

Она открыла интернет-страницу поисковика с изображениями щенков. На душе тут же потеплело.

Надо взять собаку из приюта. Их всегда так жалко. Сидят взаперти и надеются, что кто-нибудь за ними придет и возьмет к себе. Они имеют право на любовь. Как и все мы.

Но… дело в том, что Эмме всегда