«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

Входят отец Травен с Бриджит и Видок с Аллегрой. Травен выглядит усталым. Его измученное лицо солдата бледно, а вокруг глаз тёмные круги. Вот откуда пьянство. Он не спит, поэтому пытается вырубить себя выпивкой. Я прошёл через это. Это тоже работает. Но убьёт тебя быстрее худшей бессонницы.

Отец — ещё один гражданский, немного освоивший худу. До того, как стать профессиональным книжным червем, он был пожирателем грехов, священником, который использовал хлеб и соль, чтобы ритуально поглотить грехи мёртвых. Начав работать с нами, он научился пользоваться этими грехами как оружием. Он называет его Виа Долороза. Оно похоже на ужасный поцелуй, когда он прижимается своими губами к вашим и сплёвывает вам в глотку столько грехов, что вам обеспечено место в самой глубокой и тёмной яме в Аду.

Кэнди слегка сжимает мне руку и направляется к счастливым парочкам. Как мы и договаривались, она увлекает прочь Видока, Аллегру и Бриджит, а Травена направляет ко мне.

— Рад тебя видеть, — говорит он. — Давненько не виделись.

— Прости. Я настолько увлёкся поисками Комрамы, что перестал общаться практически со всеми. Особенно когда ничего не нашёл.

— Жаль это слышать.

— Ага, но мне почти повезло. Пару дней назад один парень предложил мне за него миллион долларов.

— Он думал, что предмет у тебя?

— Как тебе это? А есть ещё и другие придурки, которые думают так же. Тот, у кого он на самом деле, кто бы это ни был, должно быть, просто умирает со смеху.

Травен подзывает жестом Карлоса.

— Добрый вечер. Можно мне джин с тоником?

— Он будет кофе. Как я.

Я беру чашку и делаю глоток. Травен поднимает брови.

— Ты разговаривал с Бриджит.

— Она разговаривала с нами. Она беспокоится о тебе.

Он смотрит на неё через зал.

— Полагаю, не без оснований. Последние несколько недель были и замечательными, и очень тяжёлыми. Я никогда раньше не встречал никого вроде Бриджит. Я присоединился к Церкви молодым. У меня даже никогда не было настоящей подружки. Полагаю, я убегал от мира. Затем я познакомился с Бриджит и услышал о её приключениях. Она на многое открыла мне глаза.

— Если всё так «Оззи и Харриет»[37], тогда почему ты превращаешься в пьяницу?

Карлос ставит кофе. Отец Травен практически топит его в сливках и сахаре. Нужно было заказать ему молочный коктейль.

— Неизбежность Ада. Приход Ангра Ом Йа. Не иметь ничего, затем что-то обрести и знать, что всё это будет отнято, когда я сгину в Бездне.

— Как человек, побывавший в Аду, и у которого всё отняли, могу сказать, что да, это отстой. Но с тобой этого не случится.

Травен отхлёбывает кофе. Слегка откидывается назад и смотрит на меня.

— Ты больше не Люцифер. Ты ничего не можешь мне гарантировать. По сути, из рассказанного тобой мне следует, что тот самый Бог, которого я оскорбил, написав об Ангра, теперь Люцифер. Пожалуй, этим я заслужил особого наказания.

— Неудивительно, что тебя держали в подсобке вместе с книгами. Ты даже меня вгоняешь в депрессию.

— Я этого не хотел. Но ты спросил, почему я пью, а это лучшее, что я могу тебе сказать. Мне страшно.

Я обхватываю рукой чашку с кофе, чувствуя кожей горячую керамику. Как объяснить кому-то, что ты понимаешь его страх, а затем убедить его, что всё будет хорошо? По моему опыту, чем больше ты говоришь о том, что их пугает, тем становится хуже. Остаётся только пережить этот страх вместе с ними и постараться удержать их от выпивки и бритвенных лезвий. Чего бы я сейчас только ни сделал ради «Проклятия» и стопки чего угодно.

— Тебе нужно почаще выбираться. Ты слишком много времени проводишь со своими книгами. Бриджит снова была как ребёнок, когда мы вчера разнесли резиденцию человека Тик-Так. В следующий раз, когда я отправлюсь в какое-нибудь интересное место, тебе стоит пойти со мной.

Бриджит смеётся над чем-то, что рассказывает Видок. Травен улыбается.

— Она на седьмом небе с тех пор, как вернулась домой. Да, будет здорово заняться чем-то помимо того, чтобы снова и снова корпеть над одними и теми же книгами.

— Что ты ищешь?

— Выход. Вариант, что я неправильно понял знаки, и Ангра не идут.

— Нашёл его?

— Я переводил всё более и более древние тексты, и все они говорят об одном и том же. Что Вселенная не была создана божеством, которое мы зовём Богом. Она была создана чем-то более древним и гораздо менее снисходительным.

— Напоминает Ангра.

— Да. Тонкая мембрана реальности, отделяющая территорию заключения Ангра от нашей, рушится.

— Или они пробивают себе путь.

— Знаешь, это не случайность, что именно Ламия прорвалась. Всего Ангра двенадцать. Шесть мужчин и шесть женщин, но они полная противоположность греческим и римским мифам, на которых мы выросли. Женщины доминируют среди Ангра, а Ламия — одна из сильнейших.

— Если у них есть гораздо больше подобных Ламий, нам, похоже, пиздец.

— Нет причин считать, что они все прорвутся. Или хотя бы одно полноценное божество. Даже одно будет практически невозможно победить. Будем надеяться, что, когда они придут, это произойдёт в форме чего-то вроде Ламии. Более крупный и опасный фрагмент, но масштаба, который мы можем понять.

— Это же не вдохновляющая речь, верно? Потому что если это она, то ты всё делаешь не так.

Он смотрит на свою кофейную чашку. Вертит её в руках, как будто хочет, чтобы в ней было что-то ещё, помимо кофе.

— Прости. Я всё ещё осмысливаю кое-что из этого. Обсуждение помогает.

— Все эти теоретические рассуждения интересны, но как нам с ними бороться? И, прежде всего, как Ангра освободятся?

— Это единственная хорошая новость, что у меня есть. Похоже, они не могут вернуться целиком самостоятельно, неважно, сколько трещин появится между Вселенными. Полные Ангра могут вернуться лишь посредством призыва.

— Отлично. И где Золотая Стража, когда она так нужна? Они могли бы установить наблюдение за каждым культом Ангра в Калифорнии.

— Всё не так просто. Мы говорим о ритуале. О том, что может совершить любой, обладающий необходимыми знаниями, даже не обязательно осознавая, что он делает.

— То есть, какие-нибудь дети, вооружившись не той книгой и доской Уиджи, могут уничтожить Вселенную.

— Я не знаю точного сценария, но в целом всё так и есть.