Агнец - Светлана Скиба

ванной, которую я принимала в своей московской квартире. Я любила, особенно когда на улице холодно и неуютно, набрать полную ванну с ванильной или цитрусовой пеной и, усиливая свой гедонизм бокалом вина, посмотреть на планшете какой-нибудь фильм. Я могла так откисать часами, отчего Глеб сильно злился. Его вообще раздражало все, что делало меня счастливой. Но это я поняла уже гораздо позже.

Еще он любил обижаться. Если у него было плохое настроение, он мог обидеться на что угодно: не так заварила кофе, не так погладила рубашку, не таким тоном пожелала доброго утра, не так посмотрела; слишком долго молчу, слишком много говорю, слишком веселая, слишком унылая. Обижаясь, он мог днями, неделями не разговаривать со мной, включая игнор. Психолог, к которой я ходила, сказала, что это психологическое насилие. Агрессивное молчание всегда сбивало меня с толку, выбивало почву из-под ног. Я становилась рассеянной, нервной, подавленной и, конечно, во всем обвиняла себя. Я первая приползала вымаливать прощение, и тогда Паук снисходительно, с барского плеча даровал мне индульгенцию.

Я думаю о Владе и нашей вчерашней ссоре, если ее можно так назвать, она меня тяготит и угнетает. Мне хочется поскорее увидеть его и объясниться. Странно, но на завтраке я его не застала – и в номере тоже. Я настойчиво стучала в дверь (даже соседка из тридцать первого номера поинтересовалась, все ли в порядке), но ее мне так никто не открыл. Возможно, Влад на меня обиделся (Глеб бы непременно обиделся и наказал меня двухнедельным игнором).

От мысли, что мы с Владом можем перестать общаться, меня охватывает тоска, почти граничащая с физической болью.

Когда я так успела привязаться к нему, ведь мы знакомы всего несколько дней?

12

Я, закутанная в махровый халат и два полотенца, все еще продолжаю мерзнуть, от моих жалких содроганий, кажется, трясется даже шезлонг. Официант приносит заказанный мной чай и варенье из шишек. Я делаю глоток и моментально согреваюсь.

Сегодняшний день течет медленно, лениво. Солнце заняло свое излюбленное место на небосводе и превратилось в большого огненного ежа. Я расстегиваю халат, позволяя «огненному ежу» прикоснуться ко мне. Яна, за несколько минут съевшая три розетки с вареньем, продолжает вещать про особенности поселка Чулык и Черного озера. Как ей удается и есть, и разговаривать одновременно?

– Ты столько знаешь об этих местах, словно родилась здесь, – говорю я с нескрываемым удивлением и даже толикой восхищения.

– Да уж, мне известно такое, о чем ни один путеводитель не знает. Это мое место.

– Место силы? – уточняю я.

– Просто мое место. И оно может стать твоим тоже. – Она внимательно смотрит мне в глаза, будто ожидая какого-нибудь особенного ответа. Но я ограничиваюсь ничего не значащей улыбкой. Все мои мысли сейчас о Владе. Почему мы еще не обменялись телефонами? Где он? Куда запропастился? Как же я хочу его сейчас увидеть!

Закрыв глаза, я перебираю в голове различные ответы, и они мне нравятся все меньше и меньше.

Когда меня коснулась чья-то рука, я даже с закрытыми глазами поняла, что это Влад.

– Не обгоришь? – Он провел пальцами по моей коже, словно пробуя, насколько она горячая.

– Обгореть – это не про меня.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, а сейчас, глядя на тебя, стала чувствовать себя еще лучше, – подлизываюсь я, как нашкодивший котенок. – Мы вчера немного повздорили… Я хотела извиниться.

– Да брось, все нормально.

Внутри себя я с облегчением выдохнула.

– Ты правда не обиделся?

Влад улыбнулся, и на его щеках проступили ямочки, которые так сводят меня с ума.

– Ну что за глупости, мне что, пятнадцать лет? Пойдем лучше купаться.

Он погрузился в воду, как субмарина, я нырнула следом за ним. Затем Влад обхватил меня за талию, поднял на руках и бросил в воду. Мы смеялись и дурачились, как два больших ребенка. Схватив его за ногу, я стала щекотать ему пятку, потом обвила за шею руками и повисла сзади, как львенок Ррр-Мяу из мультика про черепаху. Влад набрал в рот воздуха и, опустив лицо в воду, смешно выпустил струю пузырьков. Я залилась громким смехом. Наверное, со стороны я выгляжу как идиотка. Ну и плевать.

Потом мы легли на шезлонги, и услужливый официант принес нам дымящийся чайник, пахнущий алтайскими травами, и три розетки с вареньем, которые заказала Яна. Влад сухо, почти грубо поблагодарил ее за заботу и сказал официанту записать заказ на его счет.

– А я хочу ток-чок, – заявил Марик. – На этой турбазе вся еда какая-то пресная.

– Где я тебе возьму ток-чок? – Яна шумно отхлебнула горячий чай и тут же поморщилась.

– Ну ты же мне покупала, помнишь?

– Это придется ехать черт-те куда, – лениво протянула она.

– Ну ма-а‐ам!

– А что это за ток-чок? – поинтересовалась я. Мне правда стало интересно.

– Да ерунда, местный десерт, чем-то похожий на мюсли. Ничего особенного, но Марику нравится.

– Я бы тоже попробовала.

– Ты же говорила, что не любишь ничего экзотического.

– Я и не буду ничего такого есть, только десерт. Они же в него сушеные панты маралов не добавляют?

– Не знаю, не знаю, – рассмеялась Яна. – Если хотите, то поехали. В том кафе можно и пообедать: у них вкусное мясо на гриле и никаких пантов марала.

– Влад, ты как? – спросила я.

– Почему бы и нет. – Он дернул плечами.

Рядом с нашей компанией устроилась молодая пара с ребенком. Шилопопый двухгодовалый на вид малыш в яркой цветастой панаме и кроксах бегал между шезлонгами под пристальными взглядами родителей. Устав от марафона, он подошел почему-то именно ко мне и, улыбнувшись своим щербатым ртом, обнял за шею.

Растерявшись, я застыла на месте, вцепившись в свою кружку с чаем. Раньше ко мне дети не проявляли особого интереса, да и я к ним тоже.

Родители ребенка, вместо того чтобы забрать свое гиперактивное чадо, засмеялись, скорчив приторно-умиленные лица.

– Тебе идет, – улыбнулся Влад, когда ребенок наконец-то отцепился от моей шеи и переключился на планшет Марика.

– Что именно?

– Материнство. Ты отлично смотрелась с ребенком.

– Ты так говоришь, будто ребенок – это какой-то наряд. О, тебе это платье к лицу, бери скорее, пока распродажа, – хмыкнула Яна, зыркнув на Влада.

Он равнодушно, почти снисходительно посмотрел на нее, как большой добродушный пес смотрит на маленькую надоедливую собачку, и ничего не ответил.

– Ма-а‐ам, ну мы скоро поедем? – снова простонал Марик, вырвав из рук малыша свой планшет.

13

Мы выехали из турбазы на двух скутерах. Впереди, как самые опытные, почти местные жители, ехали Яна с Мариком, а