В зеркале Фауста - Артур Гедеон

Слушая гостью, он заразительно кивал. Какую игру она предлагала ему! Виртуозную, опасную игру! Если он не спал, конечно. И не в горячечном бреду выдумал себе эту гостью. Потому что следовать своим желаниям – это была и его вечная мечта, дикая, упоительная и сладострастная, и вечный страх.

– И никаких договоров? – спросил он. – Кровью?

– Опять средневековые причуды? Ну хотите, можем составить такой договор. Ваш поступок – моя награда. Распишем по пунктам. Но я знаю, миром правит импровизация. Ведь вам, человечкам, дана свобода воли.

– Нет, – покачал он головой, – не будем заниматься бюрократией.

– Другой разговор. Так вот, – очень рассудительно продолжала она, – я сейчас пойду, а вам надо как следует выспаться. Когда вы проснетесь, то первым вашим ощущением будет то, что вы увидели сон. Фантастический сон. Но потом явь станет приходить к вам – и тогда вам станет страшно. Не на шутку страшно. Но вам нужно будет успокоиться, все трезво взвесить, больше не пить, разве что чуть-чуть, для храбрости. И начать действовать. А я загляну к вам на днях. И скорее раньше, чем позже. Идет?

– Идет, – кивнул он.

– Хорошо дéржитесь, Горислав Игоревич.

Минут через пять, все еще на ватных ногах, он провожал ее в коридоре.

– Там холодно, а вы в одном комбинезоне.

– Кто вам это сказал? – спросил она и направилась к вешалке.

Там висели тот самый белый полушубок, что был на ней в электричке, и шапка с помпоном и длинными ушами, на полу стояли сапожки с меховой оторочкой.

Она быстро и ловко оделась.

– Видите, как все привычно? Не хочу вас больше шокировать. На сегодня с вас достаточно.

Они вышли на веранду. Шел снег.

– Ну что, до встречи, Горислав Игоревич?

– До встречи. – Он был растерян и до предела взволнован и оттого плохо соображал. – А как вы? На чем? Надо же было вызвать такси?

– Отвернитесь, – попросила она.

– Просто отвернуться?

– Да, да. Ну что вы как маленький? Прошу вас.

– Хорошо.

Он послушно отвернулся. Только легкое дуновение ветра чуть окатило его сзади. Спиной к саду Горецкий стоял недолго.

– И что теперь? – осторожно спросил он.

Но ему никто не ответил. Он обернулся. На веранде никого не было. Ни женщины, ни собаки. Только тишина и снег – пока они сидели дома, огромные хлопья повалили с неба.

Часть вторая

Первые чудеса

Глава первая

Алхимик из Мюнхена

1

В холодном январском поднебесье одиноко и ярко завис острый серп луны. Мерцали на небосклоне звезды. Город спал. Черные башни с островерхими крышами, укрытыми снегом, смотрелись великанами на фоне ночного ультрамарина. Редко где теплился зыбкий свет в узких окошках-бойницах. Там горели факелы и бодрствовала стража. Но войны в империи на время приостановились, мирная жизнь потушила пожары вечных распрей на германской земле, успокоила сердца людей, и старинный Мюнхен, столица грозной и непокорной Баварии, оплот Виттельсбахов, мог вздохнуть спокойно.

Они подъехали к башне моста и первым воротам. За ними в широком черном обводном канале, по краям укрытом льдом и снегом, отражался серп луны.

– Представляю, сколько в этом рве загублено душ, – кивнул на аспидно-черную воду Агриппа Неттесгейм. – Ты знал, мой ученик, что Мюнхен был основан на месте монашеского скита во имя апостола Петра тысячу лет назад? А в дни жизни Спасителя тут обитали дикие кельты, носившие звериные шкуры, пока их не выбили римляне и не основали здесь свой лагерь?

– Я с ног валюсь, учитель, – жалобно пробормотал слуга и ученик рыцаря. – И продрог, и есть хочу. Ягненка бы проглотил! – Он едва не плакал. – Или козленка. И горячего вина хочу тоже!

– Потерпи, поешь и отоспишься в гостинице, – сказал Неттесгейм. – Согреешь у большого камина руки, тебе поднесут чарку глинтвейна, отрежут кусок копченого окорока с горбушкой хлеба. – Он разом переменился: – Кто тебе сказал, что наша работа легка? Сам выбрал такую.

– Я хотел работать в монастырской библиотеке, учитель. Мечтал слушать ваши лекции по демонологии. А бродяжничать я и не думал.

– Демоны не живут в монастырских библиотеках – они, подобно крысам, обитают среди людей, где есть чем поживиться. Оставлю тебя, а сам поеду искать нужного мне человека. – Он приложил ладонь ко рту и зычно крикнул спавшей страже: – Именем императора, открывайте ворота, сони!

Если кричали такое, то на многое имели право. Так попросту шутить никто не будет. В башне моста, в узком окне второго этажа, отворились деревянные створки.

– Вы говорите серьезно, учитель? – изумился ученик. – Поедете теперь, ночью? Даже не отоспитесь?

– Дело серьезное – и я буду предельно серьезен. Тем более что в гости я сам не набивался – меня позвали. И позвал не простой человек. Антоний Августин – легенда!

А вскоре лязгнул и громыхнул гигантский засов внизу. Ворота открылись, вышли два стражника. Один держал в руке фонарь. Второй, разглядывая полуночников, сказал:

– Предъявите охранную грамоту, господин.

Агриппа Неттесгейм вытащил из теплого кафтана бумагу:

– Вот грамота, с печатью императора.

– Посвети, – сказал один стражник другому, и тот поднес к бумаге масляный фонарь. – Да ближе поднеси! Тут что-то написано…

На охранной грамоте красовалась самая важная печать в империи – двуглавый орел, с пышным хвостом и гигантскими когтистыми лапами. Еще имелись убористый текст, выведенный писцом из императорской канцелярии, и размашистая подпись.

– Тут написано: «Подателю сего документа открывать все ворота империи беспрепятственно», – наизусть процитировал документ рыцарь. – Печать и подпись императора.

– Пропустить! – рявкнул второй стражник и шагнул в сторону. – Прошу нас простить, господин, такая у нас служба.

– Отлично, – бросил Неттесгейм. – Гостеприимный дом губернатора для чиновников империи встретит тебя как родное лоно, Герберт. Вперед, мой ученик!

Они проехали по мосту над сверкающим ночным каналом, им открыли вторые ворота, и два путешественника въехали в спящий Мюнхен. Стучали копыта двух коней по мощеным улицам, склизким от мокрого снега и помоев, которые стекали тут отовсюду, образуя гигантские лужи. Свежий воздух лесов и полей счастливой Баварии мигом испарился – и приторное зловоние ударило в нос двум путешественникам, но они были к тому привычные, ведь все города империи походили друг на друга, как близнецы. Разве что менялся говор, и южный баварец мог совсем не понять северного саксонца, а житель западной Швабии – обитателя восточной Тюрингии.

Первым делом они добрались до гостиного двора, где останавливались только государственные чиновники, измерявшие территории империи на быстрых конях, если это были гонцы, или в крытых деревянных повозках, похожих на неуклюжие домики