Тень инквизиции - Максим Безликий

этот мир, – шептал Скульптор. – Ты тоже хочешь создать что-то прекрасное. Просто ты боишься. Ты боишься выпустить своего внутреннего Скульптора на свободу.

– Замолчи! – закричал я. – Я не хочу ничего создавать! Я просто хочу уйти отсюда!

– Ты лжешь, – ответил Скульптор. – Ты лжешь сам себе. Ты хочешь большего. Ты хочешь власти. Ты хочешь контроля.

Я открыл глаза. Скульптор стоял прямо передо мной, склонившись надо мной. Я мог видеть его лицо. И оно было… моим.

– Нет… это невозможно, – прошептал я.

– Возможно, – ответил Скульптор. – Мы всегда были одним целым. Просто ты долгое время отрицал это.

Он протянул руку и взял дневник.

– Читай дальше, – сказал он. – Ты должен узнать правду о себе.

Я не мог пошевелиться. Я смотрел, как Скульптор открывает дневник и начинает читать вслух. Его голос звучал все сильнее и сильнее, заглушая все остальные звуки.

Он читал о моих тайных желаниях, о моих скрытых страхах, о моих самых темных фантазиях. О вещах, о которых я никогда никому не рассказывал. О вещах, которые я сам старался забыть.

По мере того как он читал, я чувствовал, как что-то меняется внутри меня. Как будто кто-то снимает с меня маску, обнажая мое истинное лицо.

Я начал понимать. Скульптор был прав. Я был таким же, как и он. Просто я долгое время скрывал это от себя.

Я встал на ноги. Скульптор улыбнулся.

– Теперь ты видишь, – сказал он. – Теперь ты знаешь, кто ты есть на самом деле.

Я взял дневник из его рук.

– Да, – ответил я. – Я вижу.

И я начал читать дальше. Вслух. Голосом Скульптора.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался человек. Высокий, крепкий, в форме полицейского.

– Стоять! – крикнул он, направляя на меня пистолет. – Вы арестованы по подозрению в…

Я не дал ему договорить. Я резко бросился на него, выбив пистолет из его рук. Мы упали на пол, началась драка.

Я был сильнее. Я был безумнее. Я был Скульптором.

Через несколько минут полицейский лежал без сознания на полу. Я поднялся и посмотрел на него. В моей руке был нож.

Я улыбнулся.

– Мой первый опыт, – прошептал я. – Я выбрал его случайно. Просто увидел на улице. Он был сильным, но глупым. Я должен был исправить этот недостаток.

Я поднял нож и…

В этот момент я очнулся. Я лежал на полу в гостиной старого дома. Рядом валялся дневник. Голова раскалывалась.

Что это было? Сон? Кошмар? Или… реальность?

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. На них не было крови.

Я встал на ноги и подошел к двери. Она была открыта. Полицейского нигде не было.

Я вышел из дома. На улице было темно. Только луна освещала мой путь.

Я посмотрел назад на старый дом. Он стоял, молчаливый и зловещий, словно хранящий страшную тайну.

Я достал дневник из кармана и открыл его. Последняя страница гласила:

“Он проснется. И он продолжит мое дело.”

Я закрыл дневник и бросил его в огонь. Он вспыхнул ярким пламенем, сжигая прошлое.

Но я знал, что этого недостаточно. Кошмар только начинается. Скульптор жив. И он – во мне.

Я ушел, оставив старый дом позади. Но я знал, что никогда не смогу забыть то, что произошло там. Я всегда буду помнить о Скульпторе. И о том, что он – часть меня.

Я шел по дороге, не зная, куда иду. Но я знал одно: я должен остановить Скульптора. Я должен победить его.

Иначе он победит меня. И тогда… мир никогда уже не будет прежним.

Внезапно, вдали, я увидел свет фар. Машина приближалась ко мне.

Я остановился и посмотрел на нее. Машина остановилась рядом со мной. Из нее вышел человек. Высокий, крепкий, в форме полицейского.

– Садитесь, – сказал он. – Я отвезу вас в город.

Я посмотрел на него. Его глаза были холодными и пустыми.

– Кто вы? – спросил я.

– Я – Скульптор, – ответил он. – И я пришел за тобой.

Я закричал и бросился бежать. Но было уже слишком поздно. Скульптор был быстрее. Он схватил меня и затолкал в машину.

Машина тронулась с места и умчалась вдаль, в темноту.

И я знал, что это – конец. Конец моей жизни. Конец моего разума.

Скульптор победил. И я – его новая жертва.

В паутине сомнений

Я проснулся в незнакомой комнате. Белые стены, минималистичная мебель, отсутствие каких-либо личных вещей. Больше всего это походило на палату в психиатрической лечебнице. Голова гудела, как растревоженный улей, а во рту пересохло. Последние воспоминания всплывали обрывками, как кадры испорченной кинопленки: старый дом, дневник, Скульптор, полицейский… Или все это был только кошмар?

Я сел на кровати, ощущая, как к вискам приливает кровь. На запястьях остались красные следы – явно меня связывали. Я осмотрелся. Дверь в комнату была закрыта. Окна за решеткой. Побег исключен.

Через несколько минут дверь отворилась, и в комнату вошел мужчина в белом халате. Высокий, с короткой седой стрижкой и проницательным взглядом. Он напомнил мне старого хищника, изучающего свою добычу.

– Доброе утро, Артем Николаевич, – произнес он спокойным, ровным голосом. – Как вы себя чувствуете?

– Где я? – спросил я, стараясь говорить как можно увереннее. – И что, черт возьми, здесь происходит?

– Вы в безопасном месте, – ответил доктор, не обращая внимания на мой тон. – В клинике неврозов доктора Волкова. Вам оказана необходимая медицинская помощь.

– Клиника неврозов? – я усмехнулся. – Это вы меня за психа держите?

– Нам просто необходимо понаблюдать за вашим состоянием, – уклончиво ответил доктор. – Вы пережили сильный стресс.

– Стресс? Я нашел дневник маньяка! – воскликнул я. – Там все описано! Убийства! Пытки! Вы должны арестовать этого… Скульптора!

Доктор Волков внимательно смотрел на меня, не перебивая.

– И где этот… Скульптор? – спросил он, когда я закончил.

– Он… он был в доме, – пробормотал я, чувствуя, как уверенность покидает меня. – Он явился ко мне… в виде полицейского.

– Полицейского? – доктор слегка приподнял бровь. – Вы уверены?

– Я… я не знаю, – признался я. – Все было так… нереально. Как во сне.

– Именно, Артем Николаевич, – сказал доктор Волков. – Скорее всего, это был всего лишь очень яркий и неприятный сон. Результат вашего переутомления и увлечения мрачными историями.

– Но дневник! – настаивал я. – Он же существует!

– Мы его нашли, – подтвердил доктор. – Дневник действительно существует. Но, к сожалению, это всего лишь плод больного воображения. Фантазии человека, страдающего серьезным психическим расстройством.

– Но… жертвы! – я попытался возразить. – В дневнике упоминаются имена пропавших людей!

– Мы проверили эту информацию, – ответил доктор Волков. – Да, некоторые из этих людей действительно пропали без вести много