Она пробуждается - Джек Кетчам
И потом, еще была Марго.
Это продлилось три долгих года.
И кто говорит, что Марго, которая, между прочим, свела счеты с жизнью, не такая чокнутая, как Лейла? Ты получаешь от жизни то, что ищешь, разве нет? То, к чему ты готов. И где все это время пребывало твое психическое здоровье?
«Уехало на рыбалку, – подумал он. – Чтобы выудить себя из окровавленной ванны».
Неудачная получилась метафора.
А мимо все шли гуляющие. Гордо вышагивали девушки в белом.
Его разум проделывал то, что он хорошо умел, и на какое-то время Лейла исчезла из мыслей, возможно, надолго.
Возможно, навсегда.
Сегодня он будет на Миконосе и маленькая беззубая женщина, одетая во все черное, сдаст ему комнату. Он знал эту женщину и знал эту комнату. Женщина постоянно носила по кому-то траур. Комната была хорошей, чистой и дешевой. Он знал, где ее найти.
Они положат вещи, а потом пойдут в бар «Арлекин», или «Пьеро», или «Анна», чтобы выпить. У Доджсона были знакомые во всех этих заведениях. Там собираются хорошо одетые и красивые посетители. Даже можно сказать, шикарные. Внутри можно забыть обо всем. Такова задача этих мест.
Доджсон взял оливку с тарелки с закусками. Она оказалась мучнистой и терпкой на вкус. Как земля. Он покатал ее во рту и разгрыз зубами, пока не обглодал всю косточку, которую затем выплюнул.
Мимо прошла девушка и посмотрела на него. Стройная гречанка не старше семнадцати лет.
Греческие женщины стали намного смелее.
Доджсон повернулся к Дэнни и сказал:
– На Миконосе будет намного лучше.
Дэнни кивнул:
– Ясное дело. Медведицы там не водятся, весельчак.
– Гарантируешь?
Гречанка пошла дальше, слегка покачивая бедрами.
– Обещаю. Ничего зубастого. Честное слово, весельчак. Теперь у тебя все будет хорошо. Обещаю.
Лейла
– Прощу прощения.
У продавца были вороватые глаза. Он то смотрел на Лейлу, то отводил взгляд.
Ничего нового. Большинству мужчин тяжело глядеть на красивую женщину. Мужчины слабы. Многие из них идиоты.
Доджсон не боялся на нее глядеть. В этом заключалась одна из причин, по которой он ей понравился.
– В какое время отходит автобус в Гераклион?
Мужчина скосил на нее глаза.
«Может, их тебе выцарапать, чтобы ты так не напрягался?»
– Вы нас покидаете?
– Да, я вас покидаю.
– Как жаль. Поедете в другое место?
– Да.
Он ждал, пока она скажет что-нибудь еще. «Разумеется, я уезжаю в другое место, придурок». И она могла ему сказать.
– Я еду на Миконос.
Мужчина улыбнулся. В его улыбке тоже было нечто вороватое, как будто она только что призналась ему, что переспала с половиной острова.
– Миконос! – сказал он.
– Автобус. Просто ответьте про чертов автобус!
«Иначе я оторву тебе член и засуну его в твой долбаный уродский рот! Доджсон, я иду к тебе».
Мужчина ей ответил.
Часть 2. Артемида, охотница
Какой нужен повод, чтобы умереть?
Группа «Boomtown Rats»
Сновидения…
На Делосе пастуху Диносу Сирианду снилось, что он ловит во дворе курицу на обед. Курица заставила его побегать. Наконец он поймал ее, загнал в угол около мотка проволоки, который лежал сбоку от его хижины.
Умирала курица странно.
Он положил птицу на деревянную колоду и обезглавил одним ударом топора. Голова отлетела.
Обычно в таких случаях по телу пробегает дрожь, а ноги пытаются бежать. Курица еще не осознает, что она уже мертва.
Но с этой птицей все оказалось иначе. Она просто замерла.
Обычно течет кровь.
У этой курицы крови не было.
Во сне у Санду это вызвало отвращение. Он сбросил птицу с колоды. Перекрестился. Отшвырнул труп ногой.
Обезглавленный труп поднялся и ушел.
Санду проснулся и услышал, как с горы, завывая, несется ветер, который его жена называла «ветром Гекаты».
* * *
Тасос Катсимбалис спал в своем доме в Афинах, и ему снился его друг – Джордан Тайер Чейз.
Он видел, как из темного моря, в котором отражались сияющие звезды, поднялся остров, целиком состоявший из одного утеса. На его вершине, освещенной факелами, группа обнаженных женщин – молодых и стройных гречанок – голыми руками разделывали огромного черного быка. Их было так много, что они прижали его к земле и стали рвать на части. Пили его кровь и ели живую плоть. Бык ревел. Тасос видел, как они спускаются с горы, унося с собой куски мяса.
Бык, окровавленный и искалеченный, встал на задние ноги, дымящиеся внутренности вывалились из живота. Постепенно он начал превращаться в человека. И этим человеком оказался Джордан Чейз. Тасос помахал Чейзу рукой, а Чейз помахал ему в ответ. После чего исчез.
* * *
В Гераклионе Лейле Наркисос снилось, что она лежит обнаженная, а вокруг бушует шквальный ветер, свирепая песчаная буря. Она равнодушно наблюдала, как эта стихия обрушивается на нее, как горячий ветер превращает ее в прах.
Затем она возродилась. Внезапно стало тихо, и она лежала в темноте. Одновременно и в номере отеля в Гераклионе, и на неизвестной горе.
Могущественная. Жестокая.
Неумолимая.
Доджсон
Миконос
Они сидели в баре «Закат» в квартале Маленькая Венеция и слушали, как тихий шелест волн разносится в жарком вечернем воздухе. Над головой у Доджсона с бельевой веревки свисал осьминог, которого оставили здесь сушиться. До него доносились запахи жареного на мангале мяса и моря, находившегося всего в нескольких футах.
Ночь обещала быть не холодной и не жаркой. Раскаленное солнце клонилось к горизонту. Из больших колонок на улице лилась и разносилась над морем романтичная музыка.
Вдали слышались крики цветочника. «Покупайте цветы у цветочника!» Этот крик знал каждый, кому приходилось бывать на Миконосе, и Доджсону он казался почти родным. Через пару минут из-за угла должен был появиться сутулый старик с мощными плечами, седыми волосами и огромной плетеной корзиной за спиной. Туристы начнут фотографировать его, а он – широко улыбаться в объективы камер. Если не считать ветряных мельниц и пеликанов, которые бродили по причалу в гавани, чаще всего в этом городе фотографировали цветочника, и на его лице постоянно играла непринужденная улыбка. Похоже, что этот человек любит свою работу. Половину времени он занимается тем, что раздает цветы. Доджсон ему даже завидовал.
К его удивлению,
