Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн

Если верить сообщениям «Аль-Джазиры», более миллиарда жителей Халифата, узнав об этом святотатстве, буквально забились в судорогах, а изо рта у них пошла пена. В ходе беспорядков погибло около пятидесяти тысяч человек.

Но оружие массового поражения против плацдарма на месте прежней Хайфы не применялось.

«На следующий год в Иерусалиме!»[135] — написал Оз в конце своего послания.

Ник понимал, что это серьезное приглашение.

А почему бы и нет? Туда собирался почетный профессор доктор Джордж Леонард Фокс. Старик со своим новым клонированным аортальным клапаном — как он говорил, сердце у него даже в молодости так не работало — окажется там, на плацдарме, с 1 099 999 другими евреями.

Дара никогда не говорила ему, что ее отец — еврей. Наверное, и думать об этом забыла.

Но Нику пока что было не до Нового Израиля. Уже сегодня его рейнджерская дивизия — двенадцать тысяч мужчин и женщин — должна была пересечь границу с Нью-Мексико вместе с двумястами тысячами солдат армии Республики Техас имени Сэма Хьюстона.

Бронетанковые части получили задание очистить от «иностранного присутствия» прежние — и будущие — штаты Нью-Мексико и Аризона, а также юг Калифорнии. Потом дивизиям следовало повернуть на юг и продвинуться как минимум до Монтеррея, Торреона и Кульякана. Судьбу Мехико предполагалось решить позднее.

Для тех, кто стал бы кричать об империализме — а таких в нынешних Смирных Штатах Америки оставалось немало, — был приготовлен ответ: «У кого кишка тонка, пусть не путается под ногами у других».

Последнее сообщение было от доктора Линды Альварес: с ней Ник познакомился на рождественской вечеринке и в новом году проводил немало времени. Он прочтет это послание позже.

«Я потом расскажу о ней чуть больше, Дара».

Когда Ник сидел на флэшбэке, он ни разу не отправил мысленного послания Даре. На самом деле он мало думал о ней в те времена. Да ему это было и не нужно, ведь он заново проводил с ней целые часы и дни. Но то были замороженные воспоминания. Теперь, после отказа от флэшбэка, мысли Ника часто обращались к Даре (пусть при этом начинали меркнуть ее черты, ее образ), и он ежедневно отправлял ей мысленные послания.

«Мы должны научиться жить с нашими утратами».

Нет, это была не глубокая мысль, пришедшая в голову Нику, эти слова сказал вчера на инструктаже роты «Ди» майор Треворе. Предполагалось, что потери техасских рейнджеров будут невелики — они шли в тылу армии для налаживания гражданской инфраструктуры и работы в качестве полицейских.

Но кто может знать?

Через три недели войска Омуры (коммандос Сато совместно с Национальной гвардией штатов Калифорния и Вашингтон) пересекут границу Канады и столкнутся со сконцентрированным там ополчением Халифата. Вот там схватка, наверное, будет горячей, а потери — велики. Ник был не прочь поучаствовать в ней, но особым желанием не горел. Особенно когда проводил время с доктором Линдой Альварес. Или читал хорошую книгу. Или смотрел какое-нибудь старое кино. Или — редко — ждал Вэла, который заезжал на ночь.

«Мы должны научиться жить с нашими утратами».

Ник был готов к этому. Он считал, что получил суровый урок.

Он положил полотенце на кухонный стол, нажал кнопку, раскрыл нож и погрузил тонкое лезвие в спирт. Потом оперся рукой о стол. С приходом утреннего солнца оживал город за окном, засветился Аламо, — Ник слышал, что у старой миссии сегодня какой-то юбилей. Он полоснул себя по предплечью так, что кровь потекла струйками по руке и закапала на полотенце, где расплылись красные бабочки.

Ник погрузил лезвие еще глубже, сжав зубы, вонзая его в свою плоть. Если нужно, он готов был дойти до кости.

Но нет, этой боли хватало. Резкая, реальная, несомненная. Во сне под флэшбэком-2 такая боль была бы недопустимой. Абсолютно недопустимой.

Ник извлек лезвие из раны, обработал ее и быстро перевязал. Останется шрам, но вскоре он соединится с десятком других, сделается частью паутинки.

Уж чему-чему, а этому сон научил Ника, как и годы, проведенные в снах под флэшбэком: «Если ты в полном сознании, то боль неизбежна. Если ты в полном сознании, готовься переносить боль».

Ник навел порядок на кухне, все вычистил, убрал нож, швырнул полотенце в таз, чтобы оно замачивалось, засыпал в кофемашину кофе и залил воду. Черт побери, сегодня он приготовит себе королевский завтрак: яйца, бекон, тосты — ублажит себя по полной программе. Сбор назначили на 9.00, но день обещал быть долгим, и Ник не знал, когда удастся поесть снова.

Теперь он понимал, что без боли невозможно прожить жизнь. Без боли невозможно иметь перед собой будущее. Если ты жив, то должен находить в себе силы, чтобы переносить боль и утраты, — и, преодолев их, найти что-то настоящее.

Все остальное — лишь флэшбэк.

Благодарности

Автор хотел бы поблагодарить своего агента Ричарда Кертиса, своего редактора Рейгана Артура и издателя Майкла Питча за понимание того, о чем на самом деле написан роман «Флэшбэк», и за помощь в доведении романа до публикации. Автор выражает трем этим замечательным людям благодарность за их исключительный и важный вклад в эту работу.

Кроме того, автор хотел бы выразить признательность доктору Дэну Петерсону за подаренную им бейсболку из Уиздома (как выяснилось, это сувенир из бара в Уиздоме, штат Монтана), которая, безусловно, добавила автору мудрости,[136] а также за компакт-диски с джазовыми компиляциями, которые автор слушал, работая над «Флэшбэком». Большинству читателей неведомо, что почти за каждым романом стоит особый саундтрек, который у автора всегда будет связываться с многомесячной работой над книгой. Доктор Петерсон хорошо знает прекрасный саундтрек «Флэшбэка», потому что сам создал его. Автор благодарит его за это и снимает перед ним свою бейсболку мудрости.

Автор хотел бы выразить благодарность Деборе Джекобе за ее неоценимую помощь, высочайший профессиональный уровень и интуицию при вычитке рукописи «Флэшбэка» и за предложенный ею эпиграф из Пруста, идеально подошедший к книге. И автор, и Марсель П. кланяются ей с искренней благодарностью.

И наконец, автор должен выразить признательность и сказать «спасибо» своей жене Карен, которая всегда была рядом; ее спокойная прозорливость, важные предложения и тихая уверенность помогли автору начать и завершить работу над двадцатью восемью опубликованными им книгами. Еще он хочет выразить признательность своей дочери Джейн: ее энергия и веселое расположение духа во время тяжелой работы над «Флэшбэком» помогли сделать возможным то, что казалось невозможным. Автор благодарит жену и дочь за то, что они остаются неподвижными звездами на роскошном, прекрасном, но и переменчивом гавайском небе: по ним он ведет свой корабль.

Дэн Симмонс

Черные холмы

Эта книга посвящается моим родителям — Роберту и Катрин Симмонсам и родителям моей жены Карен — Верну и Рут Лоджерквистам. Посвящается она также моим братьям — Уэйну и Теду Симмонсам и брату и сестре Карен — Джиму Лоджерквисту и Салли Лэмп.

Но в первую очередь эта книга посвящается Карен и нашей дочери Джейн Катрин — они для меня Вамакаогнака э’кантге, что означает «суть всего сущего».

«Хесету. Митакуйеойазин» (Быть по сему. И да пребудет вечно вся моя родня — вся до единого)

1 На Сочной Траве[1]

Июнь 1876 г.

Паха Сапа резко отдергивает руку, но поздно: это похоже на атаку гремучей змеи — призрак умирающего вазикуна перепрыгивает в его пальцы, потом перетекает по руке в грудь. Мальчик в ужасе отскакивает, а призрак огнем опаляет его вены и кости, словно ползучий яд. Дух вазикуна, доставляя Паха Сапе боль, прожигает нервы в его руке, а оттуда устремляется в грудь и горло, он колышется и закручивается, как маслянистый густой дым. Паха Сапа чувствует его вкус. Это вкус смерти.