Башня из слоновой кости - Паола Барбато

Мара улыбнулась, сунула в ящик для пожертвований купюру в двадцать евро, взяла рекламную брошюру и вошла в парк. В загонах, где, судя по табличкам, содержались дикие свиньи, было пусто – животные уже скрылись в своих хижинах. Горные козы с любопытством бродили по полянке, просовывая морды между досками забора в надежде на угощение. Все куры и индейки собрались в курятнике. Повернув к большим стойлам, Мара заметила несколько овец, по крайней мере одну лошадь и осла. Где-то должны были быть пони и вольер с хищной птицей, повредившей крыло. Немногочисленные посетители гладили в зоне отдыха кроликов, и она прошла мимо них быстрым шагом, притворяясь, что ищет что-то на карте. Она пробыла внутри уже пять минут, и биопарк оказался обширнее, чем она ожидала.

где ты?

Вот и коровники. Неподалеку был магазинчик с сувенирами и, вероятно, местными фермерскими продуктами, но она не удостоила его взглядом. Подошла к порогу. Коровы уже вернулись с пастбища и лениво мычали. Комаров почти не было – похолодало. Где-то за кормушками слышался шорох, будто чем-то скребли. Может, лопатой.

если войду и выяснится, что я ошиблась, меня выведут из парка

если останусь здесь и встречу охранника, меня все равно выведут

Она выбрала компромисс. Заглянула внутрь и позвала:

– Элена?

Скрежет прекратился. Мара затаила дыхание.

– Элена? – позвала она еще раз, опасаясь ошибки.

Тишина. Если бы ее окликнули по имени незнакомым голосом, она бы тоже замерла. И тоже молчала бы. Горло сжалось от волнения, и на третий раз голос прозвучал хрипло.

– Мойра?

Из-за стены, отделяющей стойла от закутка с инструментами и водяным насосом, вышла женщина с лопатой в руке. Высокая, с орлиным носом, седые волосы повязаны платком. Они посмотрели друг на друга и долгие мгновения не отводили взгляда. Пять лет разлуки – это много.

– Иди сюда, медленно, коровы не любят резких движений, начнут мычать, и кто-нибудь придет. Марио или Каролина, – сказала женщина, отзывающаяся и на Элену, и на Мойру.

Мара медленно приблизилась, чувствуя, как от усталости и облегчения начинают ныть мышцы, кости, мысли. Остановилась перед женщиной. Они медленно сблизились, соприкоснувшись лбами.

– Как ты подурнела, – сказала Мойра.

– Это не я, – ответила Мара.

– Мертвец в Милане?

– Да.

Они сказали все, что нужно. Женщина с лопатой отступила на шаг, кивком приглашая идти следом. Они вышли за коровник, к контейнерам для органических отходов. Женщина открыла большой прямоугольный деревянный ящик, и Мара без колебаний забралась внутрь, задержав дыхание из-за вони.

– Это не навоз, мы скидываем сюда траву, но спустя какое-то время и она воняет.

– Ничего.

– Тебе нужно продержаться три часа, пока все не уйдут.

– Хорошо.

– Потом я вернусь.

Женщина уже собиралась опустить крышку, но передумала, подняла ее, ушла в конюшню и вернулась с одеялом.

– По вечерам холодно. Это для телят, не грязное, но и не слишком чистое.

Мара взяла одеяло, и крышка над ней закрылась. Воняло невыносимо, но ящик был деревянный, сделанный вручную, с тысячами щелей, которые пропускали воздух. По крайней мере, она не задохнется. Она развернула одеяло и накрылась им. Пахло скотиной, но было мягким и теплым. Мара сняла сумку с плеча и положила под голову. Знала, что заснет мгновенно, и успела только услышать, как женщина снаружи говорит по рации:

– Каролина, на заднем дворе я всех разогнала, перед закрытием проверь загон с гусями, они что-то расшумелись.

Мара представила, как девушка в синей кепке уходит от входа, чтобы проверить гусей. Так и покажется, что последняя посетительница ушла вместе с остальными. Через несколько секунд она услышала, как лопата снова начала скрести остатки навоза, оставленного коровами после возвращения с пастбища. Она вспомнила первую встречу с этой женщиной в «Структуре» – она была высокой, элегантной, даже надменной, в кимоно. Выглядела безупречно. На ней было несколько украшений, которые каким-то чудом прошли строгий досмотр.

– Мойра, – представилась она, протянув руку. – Как три богини судьбы в греческой мифологии.

Это было не настоящее ее имя, она сама его выбрала. В документах она все еще значилась Эвелиной Корианджели и провела почти всю жизнь, работая в банке – с цифрами, процентами и таблицами. Теперь, в «Биопарке Парина» она стала Эленой Кастромаре. И занималась тем, что чистила навоз. Все потому, что пятнадцать лет назад соседка по дому заняла ее парковочное место в гараже.

И она ее убила.

11 августа 2009 года

С тех пор как Эвелина Корианджели возглавила корпоративный отдел в головном офисе банка, она поднялась по карьерной лестнице, ей повысили зарплату, и она стала возвращаться домой на полчаса раньше. Работой мечты это, конечно, не назовешь, но стоять за банковской конторкой или выступать в роли консультанта ей нравилась еще меньше – ей никогда не нравилось общаться с людьми. Говорили, что она слишком много о себе мнит, и это было правдой. А почему бы и нет? Она с отличием окончила факультет банковского и страхового дела и получила работу еще до того, как отправила резюме. Ее переводили из одного филиала в другой, но она точно знала, на какой следует нацелиться, – и в итоге получила именно то, чего, по ее мнению, заслуживала. Милан был дорогим городом, но и Варезе, откуда она приехала, нельзя было назвать дешевым. Единственная дочь в состоятельной семье, Эвелина хотела лишь жить в комфорте, к которому привыкла, и позволять себе маленькие радости. У нее были мужчины, и она давно поняла, что семейная жизнь не для нее. У нее была квартира в центре города, стоившая целое состояние, но благодаря покровительству генерального директора она выбила ипотеку под смешной процент. К парикмахеру она ходила раз неделю, к косметологу – дважды в месяц, а за покупками – только когда нервничала. Ее гардероб ломился от одежды, обуви и украшений, что должно было стать тревожным сигналом. Но Эвелина не любила принимать гостей, и никто не заметил, как ее прогулки по магазинам превратились в зависимость. Ее кое-что раздражало. Точнее – кое-кто. Эвелина жила в квартире 4D, а соседняя, 4C, принадлежала молодой бездетной паре. У них было две машины: у него – «Мерседес», у нее – уродливый длинный «Фиат 500» бутылочно-зеленого цвета. На всех жильцов мест в гараже не хватило, обеим квартирам на четвертом этаже выделили по одному парковочному месту в подземном гараже: Эвелине – № 5, соседке – № 11. Место № 11 было угловым и узким, и предыдущий владелец квартиры Эвелины когда-то поменялся местами с жильцами 4C, потому что у него был мотоцикл, а не машина. Когда