Дин Кунц - Ребенок-демон

Уолтер фыркнул:

– Его друг, наверное, какой-нибудь рыцарь плаща и кинжала, что-то вроде агента ФБР.

Дженни рассмеялась. В какой-то степени поведение Ричарда было комичным, глупым и мелодраматичным. Она ответила:

– Всего-навсего ветеринар.

– Да?

Она вспомнила, что кузен просил держать приезд ветеринара в секрете. Возможно, ей следовало держать рот на замке в беседе с Хобартом. Хотя какой вред от того, что она поддержала шутку? Она поведала ему о попытке Ричарда еще раз осмотреть конюшню в поисках ответа на вопрос о волке, который напал на лошадь.

– Мне бы хотелось забыть об ужасном зрелище, – поежившись, произнесла Анна. – Каждый раз, как вспомню разодранное горло лошади... – Она не закончила.

– Последние события расстроили Ричарда, – перебил кухарку доктор. – Впрочем, это легко понять. Думаю, он, наверное, искренне заботится о близнецах. Но может быть, и ревнует.

– Ревнует? – переспросила Анна.

– Потеряв мать в раннем возрасте, Ричард перенес всю свою любовь на Кору. Теперь, когда в доме появились дети, а отец его умер, бедняга мог почувствовать, что его место в том, что касается любви, узурпировано.

– Совершенно не похоже на Ричарда, – возразила Анна, защищая Ричарда как собственного сына.

Дженни же не была в этом столь уверена. Она находила большую долю истины в словах Хобарта.

– О! Вы не поняли меня, – неожиданно примирительно проговорил доктор. – Я не думаю, что Ричард сознательно ревнует близнецов. Речь идет о подсознательном уровне. И это ни в коей мере не портит его, Анна. В подобной ситуации такие чувства могут возникнуть у любого. Просто у Ричарда сейчас очень сложный период.

На этот раз казалось, что доктор сочувствует Ричарду. И Анна согласилась.

В час дня Дженни робко постучала в дверь библиотеки, где ее уже ждали Фрейя и Уолтер Хобарт. Ли Саймингтон – тот самый ветеринар – не зашел в дом. Даже если он и был на конюшне, то прибыл туда очень скрытно. Дженни совсем позабыла о нем и о кузене. Теперь она настроилась на будущие впечатления от сеанса и решила понаблюдать, как Уолтер собирается использовать психологические чары на Фрейе.

– О! Вы как раз вовремя. Впрочем, иного я от вас и не ожидал.

– Вы и меня изучаете доктор? Он улыбнулся:

– Извините, если это так. Это профессиональная привычка. Мы анализируем поведение каждого, с кем знакомы: друзья, родственники, случайные люди. И пожалуйста, зовите меня просто Уолт.

Дженни показалось, что она покраснела. Но она очень старалась выглядеть невозмутимой и сдержанной. Однако просьба доктора называть его просто по имени взволновала Дженни. Еще один плюс в пользу доктора.

– Входите, – предложил Уолтер. Он проводил ее в библиотеку и закрыл за ней дверь. – Присаживайтесь на кушетку.

– Привет, Фрейя.

– Привет, – ответил девочка. Она лежала на черной кожаной кушетке, стараясь не показывать, что ей страшно. Но поза Фрейи была напряженной и неестественной, что выдавало ее скрытую боязнь.

Уолтер присел на стул рядом с кушеткой и заговорил с Фрейей. Он говорил в основном о незначительных вещах. Он задавал вопросы о ее любимой телепередаче, о музыке, в какие игры она любит играть, что любит из еды. Когда девочка созналась, что любит спагетти, доктор тут же рассказал ей смешную историю о первом опыте приготовления этого итальянского блюда. Он, оказывается, тогда и вообразить не мог, что спагетти в ходе приготовления способно увеличиваться в объеме. В результате он приготовил столько, что хватило бы накормить шестнадцать человек. К концу рассказа Фрейя уже смеялась и выглядела спокойной.

– Ну а теперь, – проговорил доктор, вытаскивая несколько странных предметов из своей сумки, – давай поиграем в ту же игру, что мы играли вчера.

– Хорошо, – согласилась девочка. Дженни увидела, что доктор держит в руках толстый квадратный кусок картона. На одной его стороне был изображен особый, притягивающий взгляды геометрический рисунок. Глаза Дженни сошлись в одной точке, едва она взглянула на рисунок. На другой стороне картона была приделана ручка, за которую доктор мог держать картон и манипулировать им.

Беседуя с Фрейей, он медленно двигал квадрат, то приближая его к лицу ребенка, то отводя его обратно. Казалось, что геометрическое изображение завертелось все быстрее и быстрее, как только доктор стал двигать предмет с большей скоростью. Черные и зеленые линии закрутились вокруг друг друга, они перехлестывались и вихрились, уводя взгляд все глубже и глубже в чернильное марево...

Дженни почувствовала, что засыпает. Движения картона загипнотизировали и ее!

Девушка отвела взор от предмета, тряхнула головой и пришла в себя.

Уолтер говорил ровным, спокойным и глубоким голосом, вводя девочку в транс.

Наконец психиатр прекратил вращать картонку и замолчал. В комнате повисла внезапная тишина. Доктор спрятал картон в сумку, взглянул на Дженни и улыбнулся. Девушка улыбнулась в ответ. Он еще раз посмотрел на Фрейю и мягким, спокойным голосом спросил:

– Ты спишь, Фрейя?

– Да.

– Ты счастлива?

– Да.

– Ты ничего не слышишь, кроме моего голоса. Правда?

– Да.

– Скоро я захочу, чтобы ты смогла уснуть, когда я тебя попрошу об этом. Ты уверена, что сделаешь это?

– Я попробую.

– Естественно, ты уснешь. Ты ведь хорошая девочка, да?

– Нет.

Дженни это напугало. Но Уолтер не обратил на это внимания. Он словно ждал подобного ответа.

– Ты плохая девочка?

– Да.

– Мне трудно поверить в это.

Фрейя ничего не ответила.

– Ты можешь объяснить мне, почему ты плохая?

– Я ребенок-демон.

– Неужели?

– Да.

– Ты доверяешь мне, Фрейя?

Девчушка заерзала на кушетке, словно хотела проснуться.

– Да.

– Если я смогу доказать тебе, что ты не оборотень, ты поверишь моим доводам?

Долгая пауза.

В коридоре у двери в библиотеку послышались шаги.

Наконец девочка произнесла:

– Да.

– Помнишь, когда волк убил Холликросс? Ты помнишь, когда это случилось?

– В пятницу ночью.

– Очень хорошо. Что ты делала?

– Я была в коме. – Голос девочки больше походил на голос взрослой женщины, чем на голосок семилетнего ребенка. – Я вышла, пока была в коме... И я убила Холликросс.

– Нет, – ответил Уолтер. – И я докажу тебе, что ты ошибаешься.

Он говорил не спеша, с дружеской теплотой.

– Ты не можешь доказать мне это. Потому что это правда, – сдержанно-сухо, словно констатируя непреложный факт, ответила Фрейя.

От тона, которым говорила девочка, у Дженни пробежал мороз по коже.

– Подожди. Я докажу тебе, что ты не права. – Доктор, собираясь с мыслями, помолчал. И затем спросил: – Какой сегодня день недели?

– Понедельник.

– Давай-ка вернемся назад. Растворимся во времени. Видишь, сейчас утро, ты только что проснулась. Какого цвета на тебе пижама?

– Желтая, с голубыми пуговицами.

– Ты зеваешь и потягиваешься, – проговорил, зевая, Уолтер. – Ты трешь глаза, встаешь с постели. Ты смотришь на часы. Какое время они показывают?

Сонным голосом, как будто она и в самом деле только проснулась, девочка ответила:

– Без десяти девять.

Хобарт мягко продолжал:

– Ты припоминаешь, в какое время ты легла спать в воскресенье, да? Ты действительно очень устала, правда? В какое время ты легла в воскресенье?

– Тетушка Кора уложила нас в восемь пятьдесят.

– Какое одеяло?

– Теплое. Хотя середина немного колючая. Оно шерстяное. Мне оно не нравится.

– Ты болтаешь с Фрэнком в темноте, да?

– Да.

– Что ты ему говоришь?

Вот так, с легкостью, доктор вернул ее в прошлую ночь. С большой осторожностью он заставил ее вернуться к пятничному вечеру. К тому моменту, когда она прошла но ступеням наверх.

– На что она похожа? – спросил Хобарт.

– Темная.

– Ты спала?

– Да. Ждала.

Уолтер нахмурился:

– Ждала кого?

– Чтобы тот дух застыл во мне.

– Какой еще дух?

– Демон.

– Нет никакого демона, – мягко настаивал доктор.

– Демон-волк.

Хобарт взглянул на Дженни, покачал головой. Казалось, он вообще не ожидал ничего подобного. Левой рукой он потер нос, о чем-то размышляя. Через несколько секунд он задал очередной вопрос:

– Ничего подобного не было. Тебе все приснилось. Ты спала. Там ничего не было, только темнота, правда же? Не ври мне, Фрейя. Не было никакого духа-волка, правда?

– Был.

Доктор снова помолчал, собираясь с мыслями. И решил поддержать игру ребенка, чтобы посмотреть, насколько она доверяет ему:

– Расскажи-ка мне о том духе-волке, Фрейя? На что он был похож?

– Он был внутри меня. Он целиком помещался во мне. Но когда я спала, он вылетал. Точнее, медленно выползал из меня. Вы бы его не увидели, если бы были там. Он выходил из дому и какая-то часть меня уходила с ним.

– Куда вы отправлялись?

– В лес. В лес, в темноту. Он отращивал себе шкуру, морду и лапы, чтобы бегать.