Валери Стиверс - Кровь нынче в моде

— Вы выглядите на двадцать девять, — отвечаю я Лиллиан, хотя на самом деле оцениваю ее на тридцать пять. Вероятно, она даже старше, однако кожа у нее очень гладкая. — Хотя думаю, что это не так, потому что вы главный редактор.

При этом я не кривлю душой. На сей раз уголки ее губ определенно приподнимаются — она улыбается.

— Я чувствую себя на восемьсот пятьдесят лет. Не заметно?

— Совсем нет. Это не ваш возраст. Вам до старости еще жуть как далеко. Вы запросто могли бы быть супермоделью.

— Годы проходят, и я все больше и больше времени провожу в разных СПА-салонах. Не для того чтобы всегда выглядеть молодой, а чтобы оставаться здоровой и… как бы это сказать… соблазнительной.

— Вы можете делать акупунктуру, массаж, да много чего еще, — говорю ей я. — Я где-то читала, что даже просто получение достаточного количества витаминов повышает общий тонус организма.

Она какое-то время смотрит на меня как на сумасшедшую, затем разражается хриплым смехом.

— Я могла бы порекомендовать вам хорошие мультивитамины…

— В этом нет необходимости. Спасибо. У меня насыщенная витаминами диета. Хотя мне никогда не удается съесть столько, сколько хотелось бы.

— А кому удается? — с сочувствием говорю я.

— Ты действительно ничего не понимаешь! — Она снова жутко смеется.

От этого я чувствую, как волосы у меня встают дыбом. Есть что-то кошмарное в этой женщине. Интуиция подсказывает мне, что надо выметаться отсюда, и как можно быстрее, однако в то же время мне жалко Лиллиан. Она очень одинока, я ощущала это всем своим существом. Возможно, все эти страшные истории о ней — не больше чем выдумка.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — искренне спрашиваю я. — Теперь, когда вы уволили Сэри, я могу принимать ваши телефонные звонки, пока вы не найдете нового секретаря. — Эти слова вырвались у меня, прежде чем я успела хорошенько подумать о том, что говорю.

Она очень удивилась моему предложению, но, тем не менее, после небольшого раздумья согласилась.

— Да, — медленно произносит она. — Это… возможно. Алекса, правда, обидится, что я похитила тебя у нее, но ничего, переживет, — усмехаясь, произносит Лиллиан. — Ты можешь приступать, пока отдел кадров не пришлет мне новую секретаршу. И с этой минуты ты также будешь замещать моего заместителя во время ее перерыва на ленч.

— Это большая честь для меня, — говорю я, хотя на самом деле я в шоке.

Куда я только что влезла?

Когда я уже ретируюсь к двери, она бросает мне вдогонку:

— И последнее, Кейт. Держись подальше от этой кладовки.

Это просто удача, что Алекса ждет меня в коридоре, когда я, наконец, возвращаюсь к своему столу, закончив отвечать на телефонные звонки для Лиллиан, поскольку прибыла новая секретарша вместо Сэри. Мое сердце удирает в пятки, когда я вижу пышную светлую прическу моего босса.

— Привет, Алекса! — Я стараюсь выглядеть веселой. — Ты пришла посмотреть на выполненную работу? — Я указываю на четыре высокие груды заявок на конкурс «Тэсти-герл», разложенные в папки и рассортированные по штатам.

Она вонзает свои когти в мое предплечье:

— В мой кабинет. Сейчас же!

Она почти тащит меня вдоль по коридору, двигаясь так быстро, что я еле поспеваю за ней. Эти по-модному худые конечности обладают невероятной силой.

Она вталкивает меня в кабинет перед собой. Я спотыкаюсь в темноте, налетая на стул для гостей, но, слава Богу, обретаю равновесие. Просто дикость какая-то. Неужели в наше время работодатели могут позволить себе применять физическую силу по отношению к своим подчиненным? Речь, разумеется, не идет о секретарях знаменитостей и служанках Наоми Кэмпбелл.

Алекса щелкает выключателем, загорается свет.

Я выпрямляюсь, пытаясь принять достойный вид.

— Чего ты так чертовски настойчиво пытаешься добиться? — орет Алекса. — Что ты делала в кабинете Лиллиан?

Она выглядит выбитой из колеи.

— Ничего, я…

— Я же предупреждала, чтобы ты держалась подальше от нее. Она обвинила в этом меня! Ты же ничего не понимаешь…

— Она не рассердилась, Алекса. Клянусь, все хорошо.

Я помню об участи Сэри и надеюсь, что это так и было.

Алекса не желает меня слушать.

— Не рассердилась? — взрывается она.

— Сначала, возможно, да, немного. Однако она попросила меня отвечать на телефонные звонки для нее, пока отдел кадров не пришлет нового секретаря. Вот почему меня так долго не было на рабочем месте. Извини. — Мое объяснение звучит крайне сбивчиво.

— Ты сумасшедшая распустеха. Я нахожусь под большим давлением, Кейт. Новая страна. Новые рекламные агенты. Новые папарацци. Эти правила американского произношения. Человек в моем положении обязан все делать пра-виль-но! Не могу позволить себе совершать ошибки. Я была только три раза упомянута в рубриках светской хроники, после того как пересекла океан. Ты понимаешь, что это значит?

— Извини. Я понимаю, что это, должно быть, трудно для тебя, — успокаиваю я ее.

— Да ты понятия об этом не имеешь. И вы, янки, такие требовательные. Правила поведения здесь более жесткие, чем в Соединенном Королевстве.

Я не совсем понимаю, о чем она говорит, но, кажется, постепенно она смягчается.

— Если ты не хочешь, чтобы я отвечала на телефонные звонки для Лиллиан, я не буду.

— Ты что, хочешь, чтобы меня уволили? — взвизгивает Алекса. — Конечно, в первую очередь ты должна делать именно то, что сказала тебе Лиллиан. — Воздух с шипением выходит между ее зубов. — Ты стихийное бедствие. Я знала это с самого начала. Тебе нельзя доверять. Ты при необходимости будешь отвечать на телефонные звонки для Лиллиан, но все остальное время будешь сидеть в комнате стажеров за своим столом — до конца лета, чтобы не вляпаться еще во что-нибудь. Не утруждайся и не приходи завтра на собрание по поводу конкурса «Тэсти-герл». Для тебя вообще больше не будет никаких собраний. И чтобы я не видела тебя больше разговаривающей с другими редакторами. И точка.

— Но… — протестую я.

— А теперь выметайся из моего кабинета!

Алекса психически ненормальная. Теперь мне это совершенно ясно. Однако мне от этого ничуть не легче. Меня всю трясет. Слезы льются у меня из глаз. Чтобы никто не увидел меня в таком виде, я убегаю в туалет. Там я никогда еще никого не встречала.

Как оказалось, сегодняшний день — исключение.

Аннабел, рыдая, склонилась над раковиной. На ней полосатый кашемировый свитер с коротким рукавом и узорчатая юбка от Тэкун, с завистью замечаю я. На светлой коже ее груди и шеи видны широкие красные полосы.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, судорожно всхлипывая.

— Все хорошо. — Аннабел выпрямляется. — Я зашла сюда, чтобы побыть минутку в одиночестве.

— Но на тебе следы от ударов, — настаиваю я.

— Меня заверили, что такого больше не случится. И вообще, у меня просто аллергия, это скоро пройдет.

С медицинской точки зрения это нереальные ожидания. Можно купировать аллергию с помощью лекарственных средств и медицинских процедур, таких как, например, переливание крови, однако вылечить ее нельзя.

— На что у тебя аллергия?

— На все. На цветочную пыльцу, пыль, косметику. — Она горько смеется. — А прежде чем стать ассистентом Алексы, я работала в отделе косметики. Мои глаза зудят с тех пор, как я начала работать здесь. — В подтверждение она трет свои покрасневшие глаза. Сегодня утром Алекса заставила меня рассортировать некоторые продукты, чтобы отвезти их к ней домой.

— Это ужасно. Разве она не знает, что ты аллергик?

Неожиданно Аннабел настораживается:

— Знает. Но это сложно объяснить. Она думала, что все обойдется.

Она говорит так, будто защищает своего недоброжелателя. Должно быть, я смотрю осуждающе, потому что она, всхлипывая, смеется:

— Не беспокойся за меня. Все в порядке.

Она была груба со мной с той самой минуты, как я начала здесь работать, тем не менее, мне ее очень жаль.

— Знаешь, что тебе нужно? — предлагаю я. — Крем с кортизоном. Надо сейчас же сходить и купить его.

— Нет, спасибо. Если я в таком виде буду спускаться на лифте, кто-нибудь обязательно меня сфотографирует и отправит по электронной почте на блог. Уж лучше я буду чесаться. Эй! — восклицает она. — Это еще один наряд из «Эва фор Эва»?

— Да. — Мне не хочется говорить об Эве. — По поводу крема…

— Слушай. — По ее лицу видно, как она что-то прикидывает в уме. — Хочешь пойти со мной на вечеринку сегодня вечером? Я могу провести еще одного человека.

— Что за вечеринка? — Моя рука замирает на дверной ручке. Я подумала, что Аннабел так мила со мной только потому, что нас никто не видит. Я удивлена — не верю, что она хочет быть замеченной на публике в моем обществе.

— Универмаг «Сакс» празднует возвращение джинсов-«бананов». Ты получишь парочку штанов бесплатно.