Валери Стиверс - Кровь нынче в моде

Виктория задерживается где-то ужасно поздно для пятидесятилетней женщины.

Мой собственный «бурный» вечер заметно тускнеет на этом фоне. Я сворачиваюсь клубком в своей кровати, взяв с собой блокнот и ручку, чтобы составить список статей, которые я хотела бы написать для журнала — то, что просила меня подготовить Лорен, — и работаю, пока не засыпаю.

Глава 6 МОЛОДАЯ ГОРЯЧАЯ КРОВЬ

Если человек всерьез напрягает свои мозги, то он может довольно быстро разобрать и зарегистрировать заявки на участие в конкурсе.

После выпивки с Джеймсом и Рико я являюсь рано утром в офис и работаю с поразительной быстротой. Рэйчел и Нина периодически помогают мне, и к полудню пустые почтовые тележки громоздятся одна за другой в коридоре за нашей дверью, а у меня в руках крупноформатная таблица «Эксель», плотно забитая информацией. Мы справились.

— Давай отдадим это Алексе, — предлагаю я Нине, которая сидит за своим столом.

Рэйчел ушла по какому-то заданию, касающемуся ее блога. Я до сих пор не набралась смелости спросить ее, о чем этот блог и каков его электронный адрес.

— Вы покинули свои рабочие места, как я вижу, — говорит Алекса, когда мы с Ниной стучим в ее открытую дверь.

Аннабел поднимает голову. Она выглядит оскорбленной. Стоя на коленях, девушка моет пол под «троном» Алексы, в то время как та и не думает отодвинуть свой стул.

— Извини, я не смогла проследить за ними сегодня — извиняется она.

— Мы просто зашли сообщить вам, что мы все сделали и принесли вот это — Я вручаю Алексе сводную таблицу.

Она внимательно рассматривает ее сквозь очки.

— Хорошо, — сухо произносит она. — Мы планируем собрание… в удобное время… — Она умолкает и щелкает пальцами.

Аннабел вскакивает на ноги и выбегает из кабинета, а через мгновение возвращается с книгой для записи деловых встреч Алексы.

— Вы заслужили поощрение завтра после полудня, — говорит она с озабоченным видом.

Алекса продолжает щелкать пальцами.

— Можно было бы провести его ровно в полдень, — предлагает Аннабел.

— Заполучи «Искусство» и «Фото» на собрание. И забронируй конференц-зал, — командует Алекса.

Ее раскосые зеленые глаза смотрят сквозь меня и Нину. Мы продолжаем стоять, дрожа, на пороге.

— В качестве поощрения, — говорит она нам, — можете присутствовать на собрании.

— Алекса — великолепный наставник. — Мои глаза встречаются с безумными серыми глазами Аннабел.

И хотя в ее голосе нет ни малейшего намека на сарказм, я бы именно так определила ее высказывание.

Когда мы покидаем кабинет Алексы, я говорю Нине, что иду в туалет, но вместо этого захожу на территорию Лиллиан. Кошмарные истории Рико, проникшие в мой мозг, побуждают меня — да, мне это просто необходимо! — повторно осмотреть место преступления.

Дверь кладовки заперта.

На стуле Бэмби сидит хрупкая девушка с крохотным колечком в носу. Она говорит, что ее зовут Сэри. Поскольку маловероятно, чтобы кто-то рассказал Сэри о вчерашнем происшествии, я спрашиваю, нет ли у нее ключа от кладовой. Ключа нет, но она услужливо предполагает, что ключ, должно быть, имеется в кабинете Лиллиан.

— Не могла бы ты зайти попозже? — улыбается она. — Лиллиан нет на месте, а мне нельзя входить туда. Сегодня мой первый рабочий день, и я еще не имела возможности познакомиться с Лиллиан.

Еще лучше.

— О! — лучезарно улыбаюсь я ей в ответ. — Лиллиан на самом деле очень милая! Я просто войду и возьму его сама. Она не будет возражать!

Я бочком протискиваюсь в огромный угловой кабинет, к своему разочарованию, обнаруживая, что даже здесь шторы плотно задернуты. Тем не менее, это очень симпатичная комната. В кабинете Лиллиан восточные ковры, а вместо офисного стола — антикварный стол из какой-то ценной породы дерева. Интересно, что на его полированной поверхности стоит свежий свекольный сок. Я удивляюсь, откуда он мог взяться, ведь Сэри слишком неопытна, чтобы знать излюбленный напиток своего босса. Быстрый осмотр безупречно чистой поверхности рабочего стола — никаких ключей. Нет ключей также и на столе из тяжелого темного стекла, за которым проходят совещания, — только стопки книг о моде. На стене доска объявлений, заполненная фотографиями Лиллиан: Лиллиан, получающая награды, Лиллиан в костюмах разных эпох, газетные вырезки с именем Лиллиан в заголовках. Нечто похожее есть и у Алексы в ее кабинете, но гораздо скромнее. На доске объявлений тоже нет никаких ключей. В углу комнаты стоит какой-то большой контейнер. Я принюхиваюсь — странно, от него пахнет землей. Меня и привлекает, и одновременно отталкивает этот запах сырости и плесени. Господи, что там внутри?

— Я могу помочь? — Лиллиан Холл бесшумно материализовалась прямо за моей спиной.

Несколько секунд я пребываю в полном шоке — стою как парализованная, раскрыв рот и вытаращив глаза. Изящная норковая накидка с головой и лапками зверька на голых мраморно-белых плечах. В ушах серьги с огромными рубинами, гармонирующие с кольцом и топом в виде корсета. Совсем как принцесса. И только теперь я вижу, что она меньше меня ростом.

— Что ты делаешь в моем кабинете? — строго спрашивает она.

Я никогда не умела складно лгать, однако тут на меня снисходит вдохновение.

— Мне хотелось лично поблагодарить вас за то, что вы устроили для меня эту стажировку.

— Присаживайся, — нараспев произносит она.

Опускаюсь на один из стульев с высокой спинкой, стоящий как будто специально для меня.

Лиллиан подходит к двери и, выглянув из кабинета, говорит:

— Ты уволена. Я не желаю иметь секретарей, позволяющих себе входить в мой кабинет кому бы то ни было в мое отсутствие.

Сэри начинает плакать.

Я пытаюсь подняться, но безуспешно.

— Это моя вина, Лиллиан, — выпаливаю я. — Я сказала ей, что вы не против.

О Боже. Сначала из-за меня убрали мягкое кресло для релаксации, а теперь еще и это. Я определенно представляю угрозу для общества.

Лиллиан закрывает дверь.

— Она не должна была слушать тебя, дорогая.

— Я сказала ей, что вы не будете возражать, что вы очень милая.

На ее лице ничего не отражается, однако уголки рта все же слегка дрогнули.

— Ты лжешь. — Она немного оживляется. — Ты истинная дочь своей матери. Не многие новички отважатся войти в мой кабинет.

Она знала Эву? Мне так хочется узнать, где и когда, но я говорю себе, что сейчас не самый подходящий момент для подобных вопросов.

— Пожалуйста, не увольняйте Сэри из-за меня, — умоляю я.

Лиллиан тяжело вздыхает.

— Не надоедай мне, — невнятно произносит она. — Терпеть этого не могу.

Двигаясь так, будто плывет в воздухе — интересно, как она это делает? — Лиллиан приближается ко мне и пододвигает себе стул. В течение нескольких долгих минут просто пристально смотрит на меня. Я вспоминаю предостережение Рико — никаких совместных поездок в лифте. Неужели это действительно опасно — оставаться с ней наедине?

Лиллиан медленно придвигает свой стул ближе к моему. Она неестественно бледна, ни кровинки в лице. Ледяные голубые глаза. Красивый овал лица. Странные, тяжелые, пахнущие болотом духи. По крайней мере, хочется надеяться, что это именно духи.

Лиллиан так близко, что ее обнаженные колени касаются моих. Я все сильнее вжимаюсь в стул. Чего она от меня хочет?

— Ты так свежа и молода… — с придыханием говорит она. — Такая живая… Я просто физически ощущаю жизнь в тебе. Как горячая, молодая кровь пульсирует в этих нежных, тонких венах…

У меня вдруг помутилось в голове, словно я под гипнозом. Мне показалось, что вот-вот она поцелует меня — ее совершенное лицо, на котором не видны даже поры, приблизилось к моему, и странный запах заметно усилился. Должно быть, это ее дыхание. Неужели Лиллиан лесбиянка? Ее губы раздвигаются. Я вижу острые белые зубы, на которые обращала внимание и раньше, и вздрагиваю.

Это моментально вывело меня из транса.

Она встает и берет свой свекольный сок.

— Как ты думаешь, сколько мне лет?

Тут меня выручает правило от Виктории: «Возьмите вашу честную оценку возраста человека; удвойте число десятилетий и затем вычтите получившееся число из честной оценки возраста, чтобы дать вежливую недооценку». Так, например, если вы думаете, что женщине двадцать девять лет, вы удваиваете количество десятилетий и получаете четыре; вычитаете из двадцати девяти четыре и сообщаете ей, будто думаете, что ей двадцать пять. Если же женщина, по-вашему, выглядит на шестьдесят пять, вы даете ей пятьдесят три. И так далее. Это походит на уравнение для богатеньких сынков, по которому вычисляется возраст самой молодой девушки, с которой парню прилично встречаться; «Раздели свой возраст пополам и приплюсуй семь».

— Вы выглядите на двадцать девять, — отвечаю я Лиллиан, хотя на самом деле оцениваю ее на тридцать пять. Вероятно, она даже старше, однако кожа у нее очень гладкая. — Хотя думаю, что это не так, потому что вы главный редактор.