Влияние - Бентли Литтл

так далеко, что другим пришлось поспешить к ним и растащить в разные стороны, пока спор не перешел в рукопашную. Лита увидела женщину, которую громко рвало через ограду загона для скота. За ее спиной какой-то молодой человек, которого Лита не узнала, совершал неприличные движения в ее сторону, имитируя секс, а компания друзей, включая Ли, складского рабочего из продуктового магазина, и механика Бу, раскатисто хохотала.

С этого момента все покатилось под откос. Она знала, что будет дальше. По мере приближения полуночи начнут раздаваться пистолетные выстрелы. Фермеры-реднеки[20] и мексиканские рабочие соединятся в это единственное волшебное мгновение, забыв обо всех своих разногласиях; они будут обстреливать небеса, сопровождая стрельбу криками и свистом. По чистой случайности пока никто не был убит или ранен за последние годы выпущенными ими пулями, когда они одна за другой возвращались на землю, но Лита считала, что и за смертями или ранениями дело не станет – это всего лишь вопрос времени, а потому ей хотелось уехать вместе с Дейвом до того, как будет соблюден этот идиотский ритуал.

Дейв с двумя другими фермерами, выступавшими за экологически чистые продукты, отправился в барак для мексиканцев, посмотреть, как те живут. Когда она нашла эту троицу, они болтали с Хорхе, разглядывая стоявшего в узком огороженном загоне сильно перекормленного молочного теленка с мутными глазами. Бригадир на своем ломаном английском пытался защитить незащитимые камероновские способы выращивания скота, но Лита видела, что он не верит в свои доводы. Как и его аудитория, которая спрашивала у него, можно ли так бесчеловечно относиться к скоту.

– Скажите это сеньор Холт, – повторял Хорхе. – Скажите сеньор Холт.

Лита ухватила Дейва за рукав рубашки, потащила за собой.

– Я хочу домой, – сказала она.

Он посмотрел на свои часы.

– Еще и одиннадцати нет.

Они обговорили это раньше, и она для вящей убедительности посмотрела прямо ему в глаза.

– Я устала, замерзла, я хочу домой.

Он ее понял. Кивнул и сказал:

– Едем.

Похолодало, и Лита не могла понять, почему она не взяла с собой жакета. Глупо. Дейв пожелал друзьям счастливого Нового года и пошел за Литой в черную ночь. В последние минуты поднялся прохладный ветерок, и Дейв обнял жену за плечи, чтобы ей было теплее. Кое-кто из гостей – главным образом семьи с детьми – тоже зашевелился, не желая оставаться здесь, когда ситуация выйдет из-под контроля.

У загона для скота Камерон с одним из своих дружков уже загнали в угол Дорис Стивер (чей муж уехал в Афганистан), работавшую на неполную ставку кассиром на заправочной станции. Она завизжала, и ее визг можно было бы назвать криком о помощи, если бы она не была пьяна и не пребывала в игривом настроении.

– Идем, – чинно сказала Лита.

Дейв кивнул, и они, прощаясь на ходу с остающимися, пошли к машине. На парковке джип и пикап пытались одновременно сделать разворот, не задев друг друга. Чуть подальше росли зеленые пустынные акации, покрасневшие в свете габаритных огней отъезжающих.

Машина Верна Гастингса по-прежнему стояла перед их пикапом, но тот, кто припарковался за ними, уже уехал, так что они без труда сдали назад и развернулись. Хотя все остальные отъезжающие сворачивали налево к городу, они свернули направо, в сторону пустыни и дома. На земле было темно, но в небесах ярко светила полная луна и невероятно яркие звезды.

Что-то пролетело над самой крышей пикапа.

Дейв ударил по тормозам и чуть не оказался в канаве.

– Что это была за чертовщина?

Лита не знала, но и она видела тень, пролетевшую над лобовым стеклом и на миг закрывшую от них луну со звездами, отчего Лита почувствовала инстинктивный страх, глубинное отвращение и мурашки, а тело пробрала дрожь. Она, как и Дейв, вывернула шею и опустила голову, чтобы разглядеть летающего зверя через лобовое стекло, но зверь, какой бы он ни был, исчез, а больше никаких теней на фоне звездного неба они не увидели.

Лита выпрямилась на сиденье, посмотрела на Дейва, который ответил ей недоумевающим взглядом.

– Что-то странное, – сказал он.

Она кивнула.

– Что это, по-твоему, было?

– Понятия не имею.

– Стервятник?

Лита отрицательно покачала головой. Она могла не знать, что это было, но она знала, чем оно не было, а оно не было ни птицей, ни самолетом и ничем из того, что она видела в жизни. Была в этом какая-то странность, и ей не понравилось увиденное, и, хотя она и видела объект лишь мимолетом, она надеялась, что впредь не увидит его никогда.

Ее пробрала дрожь, когда Дейв включил передачу и поехал к дому.

До места они добрались без всяких происшествий. А позднее, когда, приняв вместе душ, они занимались любовью, чтобы она сопутствовала им в новом году, до нее откуда-то издалека донеслись приглушенные расстоянием звуки, похожие на хлопки.

На новогодней вечеринке началась стрельба.

Глава 7

Шел четвертый час ночи, и колени у отца Рамоса так сильно болели, что он сомневался, сможет ли подняться, не скатившись сначала на бок, но все равно оставался стоять, как стоял, сложив ладони в молитве. Боль – это хорошо. Колени, наверное, уже в крови, а ноги сломаны. Мучительная боль на всю жизнь станет его спутницей.

Он был там.

Он все видел.

Он был частью того, что случилось.

Он зажмурил глаза еще крепче, выдавил слезинку и позволил ей медленно, без помех скатиться по щеке. Он молил Бога о наставничестве, но не слышал ничего в ответ и ничего не чувствовал. Никаких идей и советов. Либо Бог намеренно его игнорировал, либо…

Раздался голос.

Отец Рамос перестал молиться, заставил смолкнуть слова в его голове и прислушался к звукам тишины в церкви.

Голос прозвучал еще раз, произнес одно слово:

– Гектор.

Он услышал звуки ударов, такие громкие, что подумал: за ними последует взрыв. Восторг, который, как он себе представлял, он почувствует, когда Господь заговорит непосредственно с ним, никак себя не проявил. Напротив, его охватывал ужас, парализующий страх, который сковал его, когда он вновь услышал свое имя:

– Гектор.

Ему следовало бежать с вечеринки, когда она только началась. Следовало бежать из этого городка, не оглядываясь. Но то был животный инстинкт, исходивший из его нутра, а не мозгов. Обычная человеческая реакция. Он мог бы сбежать, но статус священника не позволил ему этого сделать. Бог вездесущ, Он узнал бы, куда сбежал святой отец и что делал. Правильным поведением, единственно правильным было именно то, которое он выбрал: остаться и