Крыси-мыси. История о похищенных жизнях - Елена Клишина

– А сейчас жду приятеля, пока он закончит вершить судьбы абитуриентов – кому бюджет, а кому «платка», как говорит нынешняя молодёжь. И как только он закончит, мы поедем к нашему завкафедрой отмечать моё трудоустройство. Он, кстати, может порешать, чтобы вашей дочери накинули пару баллов, пока ведомости не закрыты. Ну, не бесплатно, конечно, вы же понимаете.

– Да-да, я всё понимаю, – учительница, навострив слух, мелко закивала головой. – Правда может порешать?

«Господи, какая она старая, – брезгливо подумал он, – “химия” эта. Но для пробного раза сойдёт. Если не получится, повторять не буду».

Он очень надеялся, что у тётки сработает чуйка, она отошьёт его как проходимца и потопает самостоятельно искать отдел договорного обучения. Но кто, скажите, в силах отказаться от предложения пристроить своего отпрыска на обучение за меньшую сумму, чем в договоре? Те, кого он подвозил в прошлом году или чьи разговоры слушал невольно в конторе, все говорили о том, что надо искать связи, выходы на нужных людей и за взятку договариваться, чтобы зачислили, дали хорошее место в общежитии, перевели на бесплатное. Он ведь не сам это придумал.

Он представил всю эту сцену со стороны: загорелый, худощавый, в светлой рубашке, в светлых брюках, уши в стороны торчат. Те девки, которые когда-то ему отказывали, говорили, что в его лице есть что-то крысиное. Он и сам находил обидное сходство: лицо узкое, нос острый, зубы мелкие, один кривоват. Ну и подумаешь. Если делать лицо посерьёзнее, то да, похож. Если улыбаться во всю мощь, включать болтовню и обаяние, то очень даже ничего. Сами они крысы.

– Но вы же понимаете, что такие вопросы желательно обсуждать не здесь? – спросил он тётку.

– Понимаю-понимаю! – она сама уже взяла его под локоть. – Давайте отойдём.

– Нет, тут под окнами тоже не стоит. Давайте отъедем.

Тень сомнения мелькнула во взгляде мамаши. Ну, если передумает, он ничего не потеряет. Передумает – значит, ума хватило расчухать его замысел. И себя спасёт, и он новый грех на душу не возьмёт.

– Вы знаете что… – продолжил он. – Давайте я схожу к нему в кабинет, узнаю, скоро ли он там, а дальше решим.

– Хорошо-хорошо! – лицо тётки приняло прежнее простовато-добродушное выражение. На нём к тому же появилась надежда, что вот появился добрый человек, который немного облегчит её трудную жизнь. Ведь последние копейки собрала и ещё взаймы набрала бог знает сколько, и как это всё отдавать.

«А ведь наверняка она хорошая учительница, – подумал он. – И мать нормальная. Ну, раз чуйка ей ничего не подсказывает, значит, сама виновата».

Он вошёл в главный корпус, поболтался там по хорошо знакомым коридорам. Если встретит кого-нибудь из своих преподавателей, скажет, что приехал сделать дубликат диплома: оригинал потерял. Сходил в туалет, выкурил там ещё одну и пошёл обратно, всё ещё надеясь, что у тётки ёкнуло сердце и она свалила.

Но нет, сидит на скамейке, смотрит на главный вход, чтобы не пропустить своего «спасителя». Он хорошо её видел через две стеклянные двери вестибюля. В общем, ещё не поздно дать заднюю. Он знает, где тут другие выходы. Но тут его стало подзуживать что-то изнутри: «Ты сдурел, у неё с собой тысяч десять, не меньше. Где ты ещё столько возьмёшь?» Вот возьмёт он несколько купюр, кинет их в морду жене, скажет, что в городе калымил, пусть утрётся лахудра и не жалуется, что он денег заработать не может. После этого пусть попробует на диван в зал его спать отправить.

И он шагнул из прохладного вестибюля в жаркий июльский полдень. Самая середина лета. Жарко, очень жарко. Ему и самому временами казалось, что от такой жары мозг плавится. Наверное, и у тётушки этой тоже поплыл.

– Вы знаете, мой приятель сказал, что у него работы ещё много. Не отпускают – потом будет ещё заседание приёмной комиссии, вечером надо закрыть все ведомости на зачисление, будут сидеть до последнего. Сами понимаете, столько народа… – он обвёл рукой площадку перед корпусом. – Сроки поджимают, приём заканчивается.

Он специально так говорил, нагнетал, чтобы тётка уже не соскочила. Он давал ей шанс – она не догадалась.

– А этот ваш завкафедрой разве не должен участвовать в этом? – спросила тётка, и тень недоверия снова сморщила её лоб под химической завивкой.

– А он ногу недавно сломал, сидит дома на больничном. Но живёт он за городом в частном доме. Не побоитесь ехать?

– Ну, если честно, как-то страшновато… Такие деньги, – замялась тётка.

– Я вас не уговариваю, решайте сами. Но так у вас поступление обойдётся тысяч в десять…

– В девять, – уточнила женщина, и он понял, что попал в точку. Цен он, разумеется, не знал. Но теперь примерно знает.

– Это если по договору. А так, через него, только пять. Как вы думаете, на какие деньги себе кандидаты наук дома строят? Вот я, к примеру, решил не идти по этому пути и из вуза ушёл. А сейчас мне просто по пути, мы же с ним договорились встретиться. Так бы, конечно, где-нибудь в кафе посидели, но у него нога. Ну, смотрите, я на машине, езды туда-обратно – максимум час.

– Я не знаю… Вы бы хоть ему позвонили, что ли. Вы же собирались там отмечать трудоустройство, – стала перечислять свои сомнения женщина.

«Ну, сорвись же, – думал он, лучезарно улыбаясь, давая ей время принять решение. – Ты же умная баба, детей в школе учишь, неужели не видишь, что я тебя развожу?»

– Знаете, сколько денег я назанимала… – медленно произнесла она, словно взвешивая свои мысли.

«Ну, давай, скажи теперь, что ты меня не знаешь, тебе страшно и ты боишься их потерять», – думал он.

– …как раз четыре тысячи. Получается, что когда приеду, то сразу их и верну. Или можно отложить немного и Марине квартиру в городе снять. В общагах-то сами знаете, какие ужасы могут происходить.

Он-то знал, он-то сам эти ужасы и производил. Выбивал ногой двери в комнаты к девчонкам просто попугать за то, что на свидание не пошли, или за то, что еды наготовили, а пожрать не позвали. Могли бухать, могли орать, цеплять всех по синему делу… Ну, значит, не такая она и умная, раз соглашается.

Тётка поняла почти сразу, что происходит что-то неладное, когда он проехал весь частный сектор на окраине города, все пригородные посёлки, потом свернул на полевую дорогу.

Она начала причитать и прижимать к груди сумочку.

– Пожалуйста, пожалуйста, – лепетала она. – Я поняла, я всё поняла… Только отпустите. Заберите всё, сама отдам, золото сниму! Если вам чего-то другого