Не дрогни - Стивен Кинг

и худые. Мужчина одет в броский красный костюм и чёрную водолазку с символом мира на золотой цепочке. На ногах у него короткие сапоги из змеиной кожи.

Бетти представляет их Джерому: Альберта Уинг и Рэд Джонс, и говорит, что Рэд будет аккомпанировать ей на саксофоне, когда она споёт гимн.

–Твой наряд на кровати, – говорит Альберта. – Пришлось расшить штаны по максимуму. Ты уж слишком разрослась, девочка.

Понятно, что Альберта ждёт колкой ответной реплики – Джером тоже, так делают его тётушки и мама, когда собираются вместе – но Бетти лишь кивает и говорит Рэду идти с ней. Он поднимает синюю дорожную сумку и оставляет саксофонный футляр у кресла. Они заходят в спальню, и Бетти закрывает дверь.

Альберта говорит:

– Песня, которую она сегодня исполняет, – бесплатная, и именно такие обычно приносят неприятности. Слышал это старое выражение – добро не остаётся безнаказанным?

Джером кивает, мол, слышал.

– Это правда. Эх, глянь на себя – словно кот, добывший сливки. – Она взмахивает рукой. – Думаешь, подойти к большой звезде – это всё, что надо, чтоб потом рассказывать друзьям и детям? Но я говорю – надо серьёзно всё принимать. Понял?

– Понял.

– Ты позаботишься о ней? Чтобы никто не сделал ей гадость?

– Так и планируется.

– Убедись, чтобы план сработал. – Альберта качает головой. –Что-то на неё давит. Она не в порядке.

3

В спальне Бетти снимает рубашку, показывая по-настоящему мощный бюстгальтер и ещё более внушительный живот. Следом идут джинсы-мом, обнажающие огромное поле хлопковых трусов. Рэд бросает взгляд, потом отворачивается к окну, на горизонт.

Пусть и отягощённая, Бетти не лишена чувства юмора.

– Смотри, Эрнест, – говорит она. – Будто ты меня с голой грудью раньше не видел.

– Это правда, – отвечает он, всё ещё глядя в окно, – но тогда у тебя был двойной D.

–Тройной, – говорит она, примеряя блестящие расклёшенные брюки и розовую шёлковую блузку до бедер. Она затягивает пояс с звёздами. – Теперь у меня, чёрт возьми, F, но не твоя забота, какого размера мой бюстгальтер. Ты его привёз?

– Да, привёз, и не знаю, зачем тебе он.

– И тебе не нужно знать. Дай сюда.

В последние двадцать пять лет, с тех пор как после 11 сентября ужесточили проверки и ограничения в аэропортах, Рэд путешествует автобусом. Да и раньше он не любил летать. Боится террористов, терпеть не может турбулентность и толпу, говорит, что еда хуже собачьей. По его мнению, поезда лучше, но он предпочитает старый добрый Грейхаунд, потому что так может посмотреть хотя бы три фильма и распутать свои мысли. Иногда он даже развлекает попутчиков парочкой мелодий, таких как «Yakety Sax» или «Baker Street». К тому же, он может взять с собой «своего хорошего друга» – сейчас он достаёт его из древней сумки Pan Am. Это старенький револьвер Смит-и-Вессон Дж-Фрейм. Потёртая деревянная рукоять обмотана слоем белой ленты.

Он с явным сомнением передаёт ей револьвер.

– Пять патронов в барабане, 38-й калибр, полностью заряжен. Мог бы уложить Майка Тайсона, так что, ради всего святого, не стреляй в себя. Помни, что предохранителя нет.

Она кладёт его в сумку.

– Спасибо, Рэд. Мы вместе прошли немало миль, да?

– И ещё предстоит много, надеюсь, – говорит он. – Не хочешь сказать, зачем тебе это?

Она качает головой. Именно этого он и ожидал.

4

17:55.

Толпа на противоположной от отеля стороне улицы значительно выросла. Всё ещё много демонстрантов как за, так и против Кейт, но большинство людей, растянувшихся вдоль блока, – фанаты Сестры Бесси, надеющиеся увидеть её хотя бы мельком... и, конечно, сделать важное фото. На круговом развороте припаркован синий Тандерберд, рядом с которым стоит менеджер отеля. Мистер Эстевес поглаживает машину с таким видом, будто это его ребёнок. Позади припаркован красный Субару, который Холли узнаёт. Она также узнаёт мужчину, прислонившегося к водительской двери.

Её друг-бармен замечает её и машет рукой:

– Холли! Ты видела Джерома?

– Видела, – отвечает она, не добавляя, что следила, чтобы Джером её не заметил. – Мы сопровождаем звезду на игру. Ну... Джером это делает. А я просто следую за ним.

– Ладно, неважно, это он? Гибсон – тот, кого ты ищешь? – И прежде чем она успевает ответить: – Я знаю, что это он. Я бы отправил его фото Кэти 2-Тон, чтобы она подтвердила, но у меня нет её номера.

– Это он.

– Ты сообщила в полицию?

– Нет. И не хочу, чтобы ты сообщал, но держи телефон при себе. Если до... скажем, девяти вечера, от меня не будет вестей, звони в полицию и проси Изабель Джейнс или Тома Атту. Скажи им, что Триг – это Дональд Гибсон из Минго. Напомни, что он был присяжным по делу Даффри. Если не сможешь дозвониться до них из-за игры, звони Ральфу Ганцингеру из Госдепартамента полиции. Понял?

– Звучит серьёзно, Холли. Ты же не попадёшь в беду? Что-то вроде джекпота?

«Помоги мне, Джон, – думает Холли. Затем:  – Моя ответственность, моя ответственность».

– Просто держи телефон включённым. Жди моего звонка.

– Буду, – отвечает он, но он не станет. Джону Акерли вскоре предстоят свои проблемы.

Он кивает в сторону Тандерберда.

– Мэр собиралась прийти, но передумала. Наверное, решила, что идти на софтбол в то время, когда на свободе серийный убийца, – плохая идея перед выборами.

«Что игра вообще проводится, пока серийный убийца на свободе – это безумие», – думает Холли, но не произносит вслух. Она лишь говорит:

– Береги себя, Джон, – и отправляется в Дингли-парк, присоединяясь к толпам людей, идущих туда.

5

18:00.

– Кто ты? – кричит Триг мёртвому и пинает его в живот.

Конечно, он знает, кто это, знает очень хорошо, и не только благодаря Бакайскому Брэндону; у всего персонала Минго есть фото этого ублюдка. Другие копии фото развешаны за кулисами, в билетных кассах, лифтах для сотрудников и публики, а также на досках объявлений в мужских и женских туалетах. Это сталкер женщины по имени Маккей. Тот, кто