Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн

– Это опасно, – предупредил Джентри. – Возможно, там уже нет чемодана. В любом случае за парнем будут следить.

– Какие-нибудь накачанные свиньи? – осведомился Марвин.

– В том числе и они.

– Тейлор, – произнес Марвин. Это был приказ.

Парень осклабился, спрыгнул со стойки и исчез.

– Нам надо еще кое-что обсудить, – сказал Марвин, поглядев на шерифа и Натали. – Вы пока можете отдохнуть.

Натали с Джентри стояли на заднем крыльце общинного дома и смотрели, как растворяются последние остатки тусклого зимнего дня. Перед домом тянулся длинный пустырь, усеянный грудами разбитых заснеженных кирпичей и упиравшийся в два заброшенных здания. Отблеск керосиновых ламп в нескольких окнах указывал на то, что там еще кто-то живет. Было очень холодно. В свете единственного уцелевшего фонаря плясали снежинки.

– Значит, мы остаемся здесь? – спросила Натали.

Джентри посмотрел на нее. Из-под армейского одеяла, которое он набросил на себя вместо куртки, торчала лишь его голова.

– На сегодня, пожалуй, ничего лучшего не придумаешь, – промолвил он. – Может, мы и не среди друзей, но, по крайней мере, у нас общий враг.

– Марвин Гейл умен и хитер, – заметила Натали.

– Как лиса, – добавил Джентри.

– Почему ты считаешь, что он зря теряет время с бандой?

Шериф прищурился, вглядываясь в грязные сумерки.

– Когда учился в Чикаго, я работал там с парочкой городских банд. В основном главари были вполне толковыми ребятами, только один психопат попался. Помести альфа-личность в замкнутую систему, и она достигнет в ней высших ступеней власти. И со здешней бандой то же самое.

– Что значит альфа-личность?

Джентри рассмеялся было, но тут же умолк из-за боли в груди.

– Студенты, изучающие поведение животных, следят, кто в каком порядке получает в этой группе пищу, и называют главного барана, воробья, волка или еще кого-нибудь альфа-самцом. Бывают, конечно, и альфа-самки, поэтому я предпочитаю термин «альфа-личность». Иногда мне кажется, что дискриминация и другие глупые социальные барьеры приводят к возникновению неожиданно большого количества альфа-личностей. Возможно, этот процесс является чем-то вроде естественного отбора, с помощью которого разные этнические и культурные группы отвоевывают себе справедливые места в несправедливом обществе.

Натали прикоснулась к его руке сквозь одеяло:

– Знаешь, Роб, для доброго провинциального шерифа в твоей голове бродят слишком оригинальные мысли.

– Не такие уж оригинальные. – Джентри ласково посмотрел на нее. – Сол Ласки уже предполагал нечто подобное в своей книге «Патология насилия». Он писал о том, как попранные, униженные люди, менее всего подходящие для данного общества, вдруг перерождаются в невероятных борцов, когда от этого зависит выживание культуры и нации… что-то вроде супер-альфа-личностей. В несколько извращенном, болезненном виде в эту модель вписывается даже Гитлер.

Натали смахнула с ресниц снежинки.

– Ты думаешь, Сол еще жив?

– Судя по обстоятельствам, не должен. – Джентри уже рассказал Натали, как провел последние несколько дней перед тем, как отыскал ее в Джермантауне. Он еще плотнее закутался в одеяло и положил перевязанную руку на выщербленные перила крыльца. – И все же почему-то я думаю, что он жив.

– Его кто-то насильно удерживает?

– Да. Иначе он не исчез бы так бесследно. Он бы предупредил нас каким-нибудь образом.

– Каким? – спросила Натали. – И ты, и я оставляли свои послания на автоответчике, но их кто-то стирал. Если мы не могли связаться друг с другом, как бы это удалось Солу? Особенно если за ним следят?

– Серьезный довод, – согласился Джентри.

Натали вздрогнула. Он придвинулся ближе и прикрыл ее полой своего одеяла.

– Вспоминаешь вчерашний вечер?

Девушка кивнула. Всякий раз, как она начинала обретать хоть какую-нибудь уверенность, к ней снова возвращалось то ощущение, когда сознание Энтони Хэрода проникло в ее мозг, и все тело ее охватывало дрожью, словно при воспоминании о каком-то зверском насилии. Впрочем, это и было насилие.

– Все позади, – промолвил Джентри. – Больше они не доберутся до тебя.

– Но они все еще там, – прошептала Натали.

– Да. И это главная причина, по которой нам следует попытаться выбраться из Филадельфии сегодня…

– Ты по-прежнему считаешь, что Хэрод не имел отношения к автобусу?

– Не представляю, как он мог это сделать, – ответил Джентри. – Он был без сознания, когда мы уходили. Если ему и удалось прийти в себя минут через десять, заниматься умственной гимнастикой он был явно не способен. Кроме того, разве у тебя не сложилось впечатление, что он мог использовать свои способности только с женщинами?

– Да, мне так показалось, когда он… когда он…

– Доверься своему чувству, – посоветовал Джентри. – Кто бы ни натравил вчера на нас этих ребят, среди преследователей явно были мужчины.

– Но если это не Энтони Хэрод, тогда кто?

Уже совсем стемнело. Откуда-то издалека послышался вой сирены. Разбитые фонари, тускло освещенные окна, снег, мрачные, нависшие над пустырем тучи – все казалось нереальным, словно свету не было места среди этих грязных кирпичей и ржавого металла.

– Не знаю, – вздохнул Джентри. – Зато я знаю, что наша задача сейчас – затаиться и выжить. Единственная здравая мысль, которую я вынес из размышлений о вчерашних событиях, заключается в том, что, кто бы нас ни преследовал, он хотел загнать нас сюда и вовсе не стремился убить… по крайней мере тебя.

Натали широко раскрыла глаза от изумления:

– С чего ты взял? Ты посмотри, что они натворили! Автобус… эти люди… А что они сделали с тобой?

– Да, – согласился Джентри. – Но тебе не кажется, что они могли бы справиться с нами гораздо проще?

– Как? – спросила Натали, хотя уже сама догадалась.

– Все это время при мне был пистолет. Если они видели нас, когда преследовали, они могли заставить меня выстрелить в тебя, а потом в себя.

Натали вздрогнула под одеялом, и Джентри обнял ее правой рукой.

– Значит, ты думаешь, они не пытались уничтожить нас? – спросила она.

– Это один из вариантов. – Джентри замолчал, и Натали поняла, что он не хочет развивать свою мысль.

– А другой? – настойчиво спросила она.

Он поджал губы и слабо улыбнулся:

– Другой вариант вполне согласуется с обстоятельствами: они были уверены, что нам некуда деться, и просто решили поразвлечься. Немного поиграть с нами.

Дверь за их спинами с шумом распахнулась, и Натали подпрыгнула от неожиданности.

– Эй, вы! – крикнул Лерой. – Марвин велел вас позвать. Тейлор вернулся и принес чемодан. Луис тоже вернулся с хорошими вестями. Они с Джорджем выследили, где живет эта старая сука, дождались, когда она уснет, и взяли ее. И ее белого ублюдка.

Сердце у Натали забилось как сумасшедшее, – казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

– Что значит – взяли? – прошептала она.

Лерой ухмыльнулся.

– Пришили. Луис перерезал старухе горло, пока она спала. А Джордж с Сетчем закололи ублюдка ножами. Проткнули его насквозь раз десять, искромсали на мелкие кусочки. Больше эта сука не будет охотиться за членами братства.

Натали с Джентри обменялись взглядами и последовали за Лероем в дом, откуда доносились звуки веселья.

Луис Соларц был плотным довольно светлокожим парнем с выразительными глазами. Он восседал во главе стола, а Кара и еще одна молодая женщина промывали и забинтовывали ему рану на горле. Его желтая рубашка была вся забрызгана кровью.

– А что с твоим горлом? – осведомился Марвин. Главарь банды только что спустился. – Ты вроде сказал, что вы перерезали горло старухе.

Луис возбужденно кивнул, попытался заговорить, но издал лишь хриплое карканье и перешел на шепот:

– Ну, сказал. Белый ублюдок полоснул меня, когда мы разделывались с ним.

Кара шлепнула Луиса по руке, чтобы он не тянулся к ране, и поправила повязку.