Звездная карта царя Саула - Артур Гедеон

я до сегодняшнего момента даже не слышала.

– Возможно, вам и не следовало знать обо мне до срока.

– Кхе-кхе, – многозначительно потер под носом Крымов. – Да, мило.

– Что «да, мило»? – поднял голову с двойным подбородком Растопчин-младший.

– Да нет, я так, – покачал рукой Крымов. – В горле запершило.

– Понятно. Мария Федоровна, прошу вас, дайте мне документ, – не вставая, протянул руку Растопчин. – И садитесь, конечно… Вы тоже, – добавил он, взглянув на Крымова.

Бестужева достала из сумочки документ, шагнула к хозяину кабинета, отдала бумагу. После того, как она села на стул, рядом приземлился и ее спутник.

– Он мне не нравится, – шепнул ей на ухо Крымов, пока Растопчин читал документ.

Мария нахмурила брови.

– Нет, честно, – продолжал детектив. – Редиска.

– Перестаньте! – прошептала Бестужева.

– Просто интуиция опытного сыскаря, – едва заметно пожал плечами Крымов. – Это – дар. И выучка.

– Какой же вы хулиган. – Она едва заметно покачала головой. – Мне он тоже мало симпатичен, ну и что?

Растопчин поднял на них глаза, но лишь подозрительно осмотрел и вновь погрузился в чтение.

– Что вы намереваетесь делать теперь, Мария Федоровна? – еще до конца не изучив документ, спросил он.

– Что намереваюсь делать я? – удивилась она. – Я думала, вы мне об этом скажете… Нет?

Директор музея наконец поднял на нее глаза.

– Послушайтесь меня: возвращайтесь домой, – убежденно сказал он. – Мы позаботимся об этом послании.

– Кто это – мы?

– Мы – это мы. – Он расплылся в улыбке. – Люди, которые знают о ценности этого документа.

– Кажется, он и ко мне имеет какое-то отношение?

– К вам он имеет отношение куда меньшее, чем вы думаете, – со снисходительной улыбкой ответил Растопчин.

– Вы так в этом уверены?

– Поверьте. Вашего отца документ касался в полной мере, даже в большей, чем меня и моего отца, но не вас. – Лаврентий отрицательно замотал головой. – Не вас, уважаемая Мария Федоровна.

– Но его писали мои предки, – возмутилась Бестужева.

– Это уже не имеет никакого значения, – усмешка не покидала полных губ Растопчина. – Речь идет не о фамильном замке и не об именных часах. О документе, – крайне многозначительно, едва не по слогам проговорил он. – И в данной ситуации вы – только курьер.

– Но ради чего я рисковала жизнью? – от нее вдруг так и пыхнуло гневом. – Это я должна узнать?

– Тоже не обязательно, – покачал головой директор музея. – Меньше знаете – крепче спите.

– Правда? – Мария Федоровна даже встала со стула. – Вначале убивают Малышева, затем моего отца, покушаются на мою жизнь, и все это не имеет ко мне никакого отношения?! – Она неожиданно выбросила руку вперед: – Верните документ.

– Вы с ума сошли? – оторопел Растопчин.

– Сейчас же.

– Не отдам, – побледнев, с трудом выговорил директор.

– Этот человек убивает ударом пальца, – Мария Федоровна указала рукой на спутника.

Крымову уже не терпелось вмешаться.

– Легко, – охотно кивнул он.

Бестужева не убирала руку:

– Поэтому лучше отдайте по-хорошему.

– Я вас выставлю в два счета, – пролепетал Растопчин, у которого вмиг запотели очки.

– Документ отдай, – теперь уже встал Крымов. Он сам шагнул к директору музея, накрыл ладонью желтый лист бумаги, мягко выдернул его из-под пухлой руки Растопчина. Улыбнулся: – Так-то лучше, умник.

Позади них хлопнула дверь. Крымов и Бестужева оглянулись. На пороге стоял грузный лысеющий человек с венчиком рыжих в седину волос. Лаврентий быстро встал и разулыбался.

– У нас тут вышла накладочка, папа. – Он поспешно протирал очки выдернутым из кармана платком. – Эти господа…

– Накладочка вышла с воспитанием вашего сына, Максимилиан Лаврентьевич, – пояснил Крымов. – Он – отпетый хам.

– Да как вы смеете?! – уже в очках, брызнул слюной Лаврентий, но его эмоции никак не тронули Растопчина-старшего, впрочем, как и само оскорбление, нанесенное сыну. Он пристально смотрел на спутника Марии Бестужевой – и взгляд Максимилиана Лаврентьевича Растопчина был суров.

– Кто это? – спросил он у Бестужевой.

Пришлось все объяснять заново. Но уже становилось ясно, что здешние хозяева никак не ожидали увидеть рядом с молодой женщиной еще кого-то.

– За спасение госпожи Бестужевой спасибо, – сказал Максимилиан Лаврентьевич, – но на этом наши с вами дороги разойдутся. Отдайте документ, и всего наилучшего. – Он упрямо смотрел на дерзкого незнакомца, так беспардонно действовавшего в его родном кабинете.

Детектив перехватил разгневанный взгляд спутницы – и потому документ не отдал. Растопчин-старший побледнел, а затем сделался таким пунцовым, точно его вот-вот хватит удар.

– Отдайте! – Он даже инстинктивно протянул к Крымову руку, но тот по-кошачьи мягко отступил.

– Или вы расскажете мне все, или не получите этой бумаги, – четко сказала Бестужева.

– Видишь, папа, видишь, что они себе позволяют?!

– Заткнись! – рявкнул старший. – Вам это не принадлежит, Мария Федоровна, – четко произнес он. – Что говорил вам отец об этом документе?

– Ничего, – честно призналась Мария.

– Вот видите! Вы и для вашего покойного отца были в этом деле только курьером. Почему именно так, ваш отец сказать вам не мог, и мы не скажем; просто, Мария Федоровна, смиритесь с этим. И скажите вашему церберу, чтобы он отдал то, что Федор Бестужев перед смертью велел передать мне. Не кому-нибудь – мне, Максимилиану Растопчину!

– Ваш отец действительно велел передать этот документ этому господину? – примирительным тоном спросил у спутницы Крымов.

– Да, – кивнула она, опуская глаза.

– Держите. – Он протянул свиток Марии. – Отдайте ему – это была воля вашего отца. И смиритесь с тем, что эти господа очень плохо воспитаны. Не всем дано быть джентльменами.

Оба Растопчина снесли пощечину молча. Более того, Растопчин-старший благодарно улыбнулся:

– У вашего спутника больше благоразумия, чем я думал. Будьте же благоразумны и вы – поступите так, как он сказал.

Мария взяла свиток из рук Крымова и протянула его Максимилиану Растопчину.

– Благодарю вас, – сказал тот.

– Мы с отцом от всего сердца благодарим вас за выполненную работу, – вставил Растопчин-младший.

– А теперь скажите, вы не делали копий с этого документа? – спросил Растопчин-старший.

Мария, честность которой вызывала уважение Крымова, молчала.

– Копий быть не должно, – потряс пальцем бывший директор музея. – Ваш отец, Мария Федоровна, проклял бы вас, узнай он, что вы так поступили.

Пришлось действовать детективу:

– А может, надо было? Скопировать?

Растопчин-старший превратился в черную тучу:

– Я не получил ответа на вопрос.

– Мария Федоровна Бестужева так торопилась отдать свиток господину Растопчину, что даже не подумала о таком коварстве. И потом, слишком кровавый след тянется за этим свитком. – Брови Андрея Петровича поползли вверх. – Получили ответ?

– Не смеем вас больше задерживать, – чинно поклонился Максимилиан Лаврентьевич. – Прощайте.

– Счастливо оставаться, – бросил Крымов, взял Марию под локоть и вывел из кабинета. – Вы с честью выполнили волю своего отца, и слава богу, – сказал он ей уже в коридоре