Звездная карта царя Саула - Артур Гедеон

не сломал себе шею при падении.

– Они ведь не одни, Андрей Петрович?

– Уверен в этом.

– Я видела, как вы это сделали… с ними…

– Ну, договаривайте.

Она взглянула на него:

– Вы опасный человек?

– Только для выродков, – уверенно кивнул он. – Посидим в ресторане?

– А куда деваться?

В привокзальном ресторане по разным углам убивали время человек пять полуночников. Пахло вчерашней солянкой, салатами и коньяком.

– Но теперь будем пить кофе, – сказала Бестужева.

– Согласен, – кивнул Крымов. – Но я с коньяком. Он меня бодрит.

– Хозяин – барин.

Они уселись за столик подальше ото всех. Пока им готовили кофе, Мария потянулась, устало улыбнулась спутнику, положила руки перед собой. Стол был небольшим, круглым, и Крымов взял ее правую кисть в свою и тотчас почувствовал, сколько трогательной теплоты и нежности разлилось по его телу. Он даже проглотил слюну, постаравшись сделать это как можно незаметнее. Смутился своей неловкости. Но его спутница этого не заметила – она до смерти устала.

– Ну у вас и ручища, – сжав его пальцы, откровенно удивилась она. – Каменная! Вот уж воистину – десница!

– Да, на руки я никогда не жаловался, – согласился Крымов. – Пятаки гнул только так.

– Монеты?!

– Разумеется.

К ним шла официантка с подносом.

– Как вы стали частным детективом?

Он опустил глаза:

– Работал в полиции, сыскарем, в убойном отделе. А потом одно плохое дело закрутило меня и выбросило на берег, как шторм выкидывает кита. Я задохнулся и умер. В муках. А потом родился заново. В полицию я уже не вернулся – ушел в частный сектор. И не жалею.

– В деле была замешана женщина?

Крымов сделал глоток коньяка.

– Была.

– Оставила шрам на сердце?

Андрей усмехнулся, сложил два пальца – указательный и средний:

– Вот такой.

– Ого!

– Но это в прошлом.

Он с улыбкой посмотрел в ее глаза и заметил, что и она глядит на него с особой теплотой. Очень по-женски. С нежностью.

– Я вам лучше расскажу, как ловил одного очень хитрого и ловкого жиголо. Он летал от одной жены к другой с разными паспортами, пока сам не попал в лапы одной хитрой волчице, выдававшей себя за дочь нефтяного магната…

Так они проболтали до семи утра. Иногда Мария тревожилась, но чаще смеялась, закрывая ладошкой рот. Глаза ее светились.

– У меня совсем немного денег, – допив очередную чашку кофе, признался Андрей. – Я не готовился к дальнему путешествию – разве что по городу прокатиться, в кафе перекусить. А у вас, думаю, дорожный капитал имеется?

Мария кивнула:

– И нам его хватит на двоих. В гостиницу смысла ехать нет. Мне нужно встретиться с Растопчиным, а дальше видно будет. Может быть, назад, в Царев? Или дальше куда? – Она улыбнулась: – Увидим, Андрей Петрович, правда?

3

В машине Мария Бестужева смотрела в одно окно, и лицо ее было печально, а Крымов – в другое, заинтересованно разглядывая вывески вдоль домов.

– Здесь остановитесь, – внезапно попросил он водителя, и, когда авто притормозило, обратился к спутнице. – Мария Федоровна, дайте мне документ, пожалуйста.

– Не понимаю, – нахмурилась она.

– Так надо.

Она полезла в сумочку, протянула ему свиток. Крымов выскочил из машины, немного прошел назад, потянул на себя дверь конторы с названием «Копировальная техника» и исчез за ней. Вышел он через несколько минут, держа в руках свиток и пару-тройку листов бумаги. Когда забрался в салон, улыбнулся:

– Разве вам не хотелось, Машенька, иметь на память хотя бы копию текста, написанного вашими предками? – Он сунул ксерокопии в ее дорожную сумку.

Бестужева кивнула:

– Мудро, Андрей Петрович. И как я сама не догадалась? Я – наивная.

– Это мне в вас и нравится. Были бы вы расчетливой и циничной, я бы уже ехал домой, – сказал он и хлопнул по водительскому креслу: – А теперь – в музей!

Через пять минут они открывали тяжелые двери краеведческого музея города Копоть-на-Волге. И едва поднялись по ступеням, как столкнулись с дородной и важной дамой с высоким бюстом. Ее богатство под блузой, несомненно, изо всех сил поддерживала целая строительная конструкция.

Двое путешественников вежливо поздоровались.

– Нам нужно встретиться с директором музея Растопчиным, – сказала Мария. – Он здесь?

Дородная дама оглядела обоих, но живого подозрения они у нее не вызвали.

– А вам назначено, уважаемые? – строго спросила она, став еще более важной. – У нашего директора, – она сделала ударение на этих словах, – каждая минута на счету.

– Меня ждут – и с нетерпением, – без обиняков сказала гостья. – Скажите, что приехала Мария Федоровна Бестужева.

– Непременно, – ответила дама, приоткрыв ладонь, в которой сверкнул маленький серебристый сотовый. – Подождите. – Она повернулась влево, но гигантская грудь, качнувшись штормовой волной, опередила хозяйку и сама потащила важную даму в сторону.

– Да ее заносит, – тихонько заметил Крымов.

Мария, прыснув в кулачок, другой рукой крепко сжала его пальцы:

– Тише!

Дама обернулась на них, бросив осуждающий взгляд, выбрала номер в списке контактов и уже не голосом, а голоском назвала имя посетительницы. И тотчас, повернувшись вслед за великолепной грудью, оживленно улыбнулась: – Максимилиан Лаврентьевич на месте – я провожу вас.

…Перед ними открылась дверь на втором этаже – в секретарскую.

– Идите-идите, – елейно сказала грудастая дама и указала на вторую дверь с табличкой «Директор». – Он ждет вас. – Оказывается, она могла быть куда добрее, пришло бы желание. – И ждет с нетерпением.

Мария и Крымов, осознавая важность момента, вошли. За начальственным столом сидел пухлый мужчина лет сорока с двойным подбородком, в тонких золотых очках.

– Вы – Максимилиан Лаврентьевич Растопчин? – озадаченно спросила Бестужева у директора музея краеведения.

Табличка на дверях ясно давала понять, куда они вошли, но этот человек должен был оказаться лет на двадцать пять, а то и тридцать старше. Хозяин просторного кабинета с портретом президента над креслом тотчас пытливо прищурил глаза на двух гостей – особенно на крепыша Крымова.

– Я Лаврентий Максимилианович Растопчин, – ответил мужчина. – Директор музея. Максимилиан Лаврентьевич – мой отец. Он пенсионер. Папа говорил о вас. – Хозяин кабинета откашлялся. – И я ждал вас, Мария Федоровна. Но вначале объясните мне, кто с вами. Об этом господине речь не шла.

– Андрей Петрович Крымов, он – мой друг и телохранитель, – ответила Мария.

– Ваш друг, – задумчиво пробормотал директор, он явно нервничал. – Так-так…

– Десять часов назад Андрей Петрович спас мне в поезде жизнь, – добавила гостья. – Если бы не он, я бы здесь не стояла и уж точно не принесла бы вам то, что завещал передать мой отец. И, кстати, Федор Иванович просил передать документ не вам, а вашему отцу. О вас, Лаврентий Максимилианович,