Украденный роман - Кантор Джиллиан

Я рассмеялась – достаточно нервно – и отвела взгляд: видимо, от голода мне мерещилось всякое. Я покопалась в сумочке и нашла протеиновый батончик, который планировала съесть в самолете, да так и забыла. Съела его в один присест, старательно глядя сквозь балконную дверь на океан, чтобы снова не встретиться взглядом с портретом.

А потом на тумбочке рядом с кроватью боковым зрением я заметила стопку книг. Они лежали так, что виднелся только один корешок со словом «дю»: «дю Морье»? Я доела батончик и запихнула обертку обратно в сумку, поднялась, дошла до тумбочки, сгребла всю стопку и переложила на кровать.

Я обнаружила три разных издания «Ребекки» поверх настолько знакомой яркой голубой обложки, что меня как молнией ударило. Внутри все скрутило, я с трудом сглотнула и, взяв книгу в руки, увидела название: «Бекки, роман Оливии Фицджеральд», воплощение всех моих неудач.

Книга казалась тяжелой – и чужой. Кусок моего сердца, который мне больше не принадлежал и который я не узнавала.

Этот экземпляр явно не раз перечитывали – об этом говорили загнутые уголки страниц и потрепанный корешок. Эш сказал, что читал роман, но зачем тогда оставлять его здесь? Чтобы я нашла его? Но зачем?

Я снова взглянула на портрет, взгляд Анджелики опять уколол меня, и я вздрогнула, хотя в спальне было тепло. Я открыла томик и на титульном листе увидела это – выведенное сразу под моим именем, маркером, жирными заглавными буквами:

ВОРОВКА.

Глава 13

Час спустя, когда я уже сидела на балконе, это короткое слово все еще крутилось в голове. Я испытала большой соблазн запихнуть книгу в сумку, принести в отель, внимательно рассмотреть загнутые страницы и всю ее целиком на предмет других надписей и, возможно, получше узнать Эшервудов или самого Эша. Но мне показалось, что я держу в руках не книгу, а слиток металла, докрасна раскаленный и опасный, поэтому я швырнула том обратно на тумбочку. К тому же, если я запихну книгу в сумочку, точно стану воровкой, не так ли?

– Вина? – спросил Эш, возвращая меня в реальность, и наполнил бокал, не дождавшись ответа. Вино оказалось белым, но он не сказал какого сорта.

Я схватила бокал и сделала большой глоток: это был что-то крепленое, слишком сладкое, возможно, рислинг. Я поморщилась и быстро проглотила отпитое: хотелось не смаковать букет, а побыстрее успокоиться.

– Это платье вам очень идет, – заметил Эш, и я внезапно ощутила его взгляд. Облегающее черное платье из коллекции компании «Эшервуд», которое я нашла на кровати в спальне, каким-то образом подошло и село действительно идеально. Я поставила бокал на стол и взглянула на Эша. Он не отвел глаз, я физически чувствовала, как его взгляд оглаживает мою фигуру, и одновременно хотела, чтобы он и перестал, и продолжал смотреть. Его внимание странным образом льстило мне: такие мужчины, как Эш, обычно не замечают таких женщин, как я, но, возможно, он просто оценивал качество платья и перспективы его дальнейших продаж.

– Я, м-м-м, отдам его в химчистку и верну вам перед отъездом в Бостон, – пробормотала я и залпом выпила еще.

– Нет-нет, это подарок, оставьте себе. – Взгляд Эша снова обежал мою фигуру, и меня обдало жаром – наверное, от вина или я перегрелась днем. Или от его взгляда. – Ботинки тоже оставьте, – добавил он, наконец отвел взгляд и, сделав несколько шагов, уселся напротив меня за столом. Я умудрилась рассмеяться, ощущая, как вино, выпитое на пустой желудок, устремляется прямо в голову, даруя блаженное успокоение.

– В Бостоне нет туристических троп.

– Что ж, тогда мы можем прогуляться еще раз до вашего отъезда, – предложил Эш с такой уверенностью, как будто не сомневался в моем согласии. Я же пришла сегодня на ужин, хотя и колебалась поначалу. Ну, значит, и от прогулки, скорее всего, не откажусь.

Я вспомнила прикосновение его руки там, на вершине утеса, днем, когда мир казался таким необъятным, мы с Эшем – такими крохотными, а соединение наших рук – таким интимным. Возможно, я в самом деле не буду против еще одной прогулки в его обществе.

– Попробуйте креветок, – прервал Эш мои размышления, указывая на тарелку передо мной, – и честно скажите, как вам.

Я наколола креветку на вилку и положила в рот. Мясо, нежное, покрытое томатно-чесночным соусом, просто таяло на языке.

– Восхитительно, – искренне сказала я, надеясь, что Эш не станет снова вдаваться в расспросы насчет шафрана и прочих пряностей, в которых я не разбиралась. – Правда, отлично.

Эш снова смотрел мне прямо в лицо и улыбался. И, собственно, почему я не могу позволить себе расслабиться этим вечером? Забыть прозу жизни и наслаждаться вкусной едой и вином? Ощущать на разгоряченной коже прохладные брызги океана и взгляд Эша?

Но, даже улыбаясь ему в ответ, я не переставала думать о книге, о слове «воровка». Его написал Эш? Именно так он на самом деле думает обо мне? И если да, то зачем так ведет себя?

Двух бокалов вина, большой тарелки креветок и эспрессо оказалось недостаточно, чтобы я забыла о книге. И я решила, что все-таки возьму ее с собой, ведь если завтра верну ее на место, это не будет считаться воровством. Поэтому, приняв предложение вернуться в отель на машине с Ней-том, я сказала, что мне нужно забрать вещи из спальни. Эш кивнул, и я, чувствуя легкую слабость в ногах от вина, поднялась, на миг опершись на стол, чтобы восстановить равновесие.

Дойдя до спальни, я включила свет и сразу нашла взглядом тумбочку – но там, где днем лежала стопка книг, сейчас не было ничего. Я зажмурилась, снова открыла глаза, но на тумбочке по-прежнему было пусто. Однако одежда, в которой я взбиралась на утес, валялась на кровати, там, где я ее и оставила. Я еще раз взглянула на тумбочку – неужели я не вернула книгу на место? Или она свалилась на пол?

Я заглянула под кровать – пусто, обошла всю комнату – пусто. Заметила две книги на комоде, подошла и прочитала названия: «Под стеклянным колпаком» и «Избранные стихотворения» Сильвии Плат, причем в прошлый раз я их не заметила. Мне что, все привиделось?

Я облокотилась о комод, потому что по-прежнему нетвердо стояла на ногах, и взглянула на свое отражение в большом зеркале: бледное, осунувшееся, со спутавшимися кудрями. Я собрала их в кулак и повернула голову, пытаясь понять, что же привлекло такое пристальное внимание Эша.

Я была самого обычного роста и веса, с самыми обычными вьющимися волосами до плеч. Единственной примечательной чертой были глаза – из-за легкой гетерохромии один голубой, второй – зеленый. Но и эта разница становилась очевидной только при определенном освещении – например, таком ярком, как в этой спальне.

Но Эш ведь рассматривал не мои глаза, да?

Я отпустила волосы, провела ладонями по бокам, расправляя платье, оценивая свою довольно посредственную фигуру: грудь слишком маленькая, бедра слишком широкие, живот далеко не плоский. Так почему Эш не мог оторвать от меня взгляд, словно увидел совершенство? И почему я не могу перестать думать об этом взгляде?

– Оливия, соберись, – прошептала я отражению.

Я приехала в Малибу не ради платья, внимания Эша или даже «Бекки» – я приехала сюда воскресить писательскую карьеру, и если я хочу этого добиться, пора взять себя в руки.

Отрывок из «Жены»

Наконец-то я стала настоящей писательницей! Закончив черновую версию романа, я решила устроить себе праздник.

Написать целую книгу – это не шутки. Конечно, пока она не увидела свет, сложно судить, стоила ли она того – но для меня определенно стоила. Я сама, в одиночку, создала что-то серьезное. Как личность. Как писательница. Не как чья-то жена.