Шарлотта Буше - Корабль-призрак

– Ты хочешь стать моей экономкой? Девочка моя, тебе в голову лезут невероятные вещи.

– Да, возможно, – печально ответила она. – Я все чаще замечаю, что совершенно одинока на белом свете.

– Ты не одинока. Я постараюсь тебе как-нибудь помочь.

* * *

Когда позднее Конрад попытался навестить Викторию в ее каюте, его не пустили. Эльзу напугало даже само его появление, и она тут же вытолкала его в коридор.

– Она кое-как успокоилась. Но до сих пор бредит, хотя врач сделал ей укол. Если Виктория вас увидит, то снова сорвется.

– Так что с ней случилось? Что говорит врач?

– Пока он теряется в догадках.

– С ней уже такое было? – спросил Конрад.

Эльза смахнула с глаз выступившие слезы.

– Она уже однажды оказывалась в санатории, – прошептала она. – Она страдает манией преследования и считает вас убийцей. Я неоднократно пыталась ее вразумить, но бесполезно.

– Госпожа Райнер, возможно, вы единственный человек, который может ей помочь. Пожалуйста, скажите все, что вам известно. Вы лучше всех знаете мою жену.

– Я… нет, я бы не хотела этого рассказывать. Это значит обмануть доверие Виктории.

– Зачем она выбросила куклу в море? Ведь этому есть какое-то объяснение? По сценарию Элизабет любит своего ребенка больше всего на свете. И откуда взялось имя Джон?

Лицо Эльзы помрачнело:

– Этого я не знаю и предпочту вообще не знать. Здесь происходят странные вещи. «Альва» на самом деле – корабль призраков.

– Мне пока привидения не встречались. Или Виктория кого-то боится?

– Да.

– Кого? Госпожа Райнер, скажите уже наконец! Как же я могу помочь своей жене, если даже не знаю, что с ней происходит?

– Если вы действительно любите Викторию и хотите ей помочь, лучше всего дайте ей развод. Я знаю, это звучит бессердечно, но это не так. Виктория никогда не обретет покой, ваше присутствие всегда будет напоминать о Дирке.

– Ну, для начала я все-таки уйду с ее дороги, – удрученно произнес Конрад. – Раз уж Ольмерт считает, что это из-за меня, то я в Дронтхайме сойду с корабля. Кстати, Марен тоже.

– Марен?

– Пусть вам об этом сама племянница расскажет. В любом случае, я обещаю, что буду заботиться о ней, пока у вас не появится такая возможность.

– Благодарю вас, господин Бергман.

* * *

Ольмерт был в бешенстве. Судя по всему, его помощник Фрезе проспал. Он уже три раза отправлял статистов в его каюту, но дверь никто не открыл.

– Черт возьми, поднимите парня силой! Позовите стюарда, чтобы открыл дверь, у него наверняка есть запасной ключ.

Когда оператор, выполнявший роль посыльного, в полном смятении вернулся один, Ольмерт приготовился обрушить на него весь свой гнев.

– Он мертв, – прошептал оператор.

– Кто мертв? – в раздражении переспросил Ольмерт.

– Господин Фрезе мертв, – на этот раз громко и четко повторил оператор. – Его убили.

– Что значит убили?

– Возможно, он упал и поранился. У него огромная рана на голове. Там все залито кровью.

– Я должен сам это увидеть, – воскликнул Ольмерт и бросился к двери.

Режиссер появился на палубе примерно через час.

– Вы все должны это знать, – обратился он к съемочной группе. – Господин Фрезе был смертельно ранен. Судя по имеющемуся положению вещей, кто-то разбил ему голову тяжелым предметом. Поскольку мы находимся на корабле посреди моря, то убийцей может быть только кто-то из нас. Поэтому всей съемочной группе приказываю собраться в большом обеденном зале.

Когда все собрались, воцарилась гнетущая тишина. Присутствовали все, кроме лежащей в постели Виктории.

– Я не следователь, – наконец, произнес Ольмерт. – Но считаю, что мы должны между собой разобраться с этим происшествием, до того как в Дронтхайме на борт поднимется полиция. Врач утверждает, что смерть наступила где-то около полуночи. Вряд ли многие из вас бодрствовали в этот момент. Кого в это время – предположим, в полночь – не было в своих каютах?

Ольмерт насторожился, когда руку подняла Марен.

– Я примерно в это время гуляла по палубе, – запинаясь, произнесла она. – И увидела тетю… то есть Викторию Сандерс. Она как раз выходила из коридора, в котором расположена каюта Фрезе.

– Виктория Сандерс? Чушь! Она лежит больная в кровати и практически не встает.

– Мы тоже ее видели, – неожиданно поддержал Марен молодой человек и толкнул локтем статистку. – Нас она не заметила и вообще, похоже, была не в себе. На ней было розовое платье Элизабет и большая шляпа.

– Посреди ночи мы не снимаем, – съехидничал Ольмерт.

– Но тетя Виктория была именно в этом платье, – встряла Марен.

– Кто-нибудь еще видел Викторию Сандерс в полночь? – с сарказмом в голосе спросил Ольмерт.

– Я тоже не узнала госпожу Сандерс, но я видела женщину в длинном розовом платье, – подала голос помощница режиссера.

Ольмерт решил поговорить с костюмершей актрисы.

– Вы что, считаете госпожу Сандерс убийцей? – резко ответила она.

– Нет. Прежде всего, я не вижу никаких причин, чтобы она разбивала бедняге Фрезе голову.

– Она жутко разозлилась на Фрезе, – с видимой неохотой произнесла Эльза. – Из-за куклы, которую она приняла за мертвого ребенка.

– Думаете, Виктория вставала с постели?

– Врачу виднее. Я сама впервые за долгое время крепко спала.

– Где было розовое платье? – поинтересовался режиссер.

– В каюте Виктории.

– Оно висело в шкафу? И где оно сейчас?

– Предполагаю, что все еще в шкафу.

Действительно, розовое платье висело в шкафу. На рукавах и белом воротнике виднелись красные пятна, похожие на капли крови.

Ольмерт почувствовал себя гадко и проклял роль «негласного следователя», которую взял на себя.

* * *

Для всех было почти очевидно, что именно Виктория убила молодого режиссера. То, что она сделала это в бросающемся в глаза платье и в огромной шляпе, удачно подкрепляло версию о помешательстве актрисы.

Лишь два человека на борту не желали этого признавать. Конрад Бергман и Эльза Райнер.

Конрад пошел навестить жену, которая пока еще ни о чем не знала. Женщина сидела в кресле и пила чай.

– О, Конрад! Очень мило, что ты пришел. Я как раз чувствую себя ужасно одиноко. Но Эльза так странно себя ведет. Настаивает на том, чтобы я оставалась в каюте, пока я полностью не восстановлюсь.

– Так будет лучше для тебя. Как ты себя чувствуешь?

– Очень хорошо. Я отлично выспалась. Эльза рассказала мне, что вчера во время съемок я дико себя вела и закатила истерику. Я совершенно ничего не помню. Это правда?

– К сожалению, да.

– Что же я натворила?

– Ты выбросила в море куклу и еще ты ударила Норберта Фрезе тяжелой пепельницей по голове.

– Что, действительно? – Виктория улыбнулась. – Бедный парень. Я должна сходить к нему и попросить прощения.

– Фрезе мертв.

Виктория изменилась в лице:

– Мертв? Я… Нет, Конрад, пожалуйста, скажи, что это неправда!

– Все считают, что это сделала ты.

Конрад, отбросив всякую тактичность, во всех подробностях рассказал ей о вчерашних событиях. При этом он внимательно следил за реакцией Виктории. Она пила чай и казалась погруженной в свои мысли, но никак не потрясенной.

Затем она спокойно сказала:

– Это сделала Элизабет Дарнли. На ней было такое же платье, как у меня.

– Элизабет Дарнли не существует. Это лишь плод моего воображения. Я ее выдумал!

– Она была у меня в каюте и разговаривала со мной. Она прячется где-то на корабле, – глаза Виктории стали печальными. – И она рассказала мне о вашем сыне, о маленьком Джоне.

– Виктория, это твои фантазии! Ты больна! Нет никакой Элизабет Дарнли.

– Ты хочешь доказательство? – Виктория встала, подошла к шкафу и достала оттуда смятую фотографию, которую вложила в руку Конрада. – Это сын Элизабет.

– Откуда у тебя это фото? И кто это на ней?

– Маленький Джон. Твой ребенок.

– Ты точно сошла с ума. Я клянусь тебе, что у меня никогда не было никаких других детей, кроме нашего Дирка. И я никого не обманывал и не бросал, даже после нашего расставания. Ты должна придумать оправдание получше, Вики. Едва ли тебя осудят за твои действия, поскольку ты была невменяемая. Но все эти разговоры о призраках просто смешны. Признай, наконец, что ты сидишь на таблетках.