Не бойся Жнеца - Стивен Грэм Джонс

Вот почему лось вонзил рога в маму Джейд: в тот день Кимми была там. И Лонни, которого скрутило на льду озера вопреки законам природы.

И… Фарма.

Джейд оглядывается: а как же Фарма? Но тот уже скрылся из виду.

Она снова с Харди. Он сидит, обхватив большой рукой затылок Мелани, прижав ее лицо к горлу. Она слаба, как новорожденная, но это не все.

По краям она разваливается на части, словно соткана из той же неосязаемой паутинки, что и лось, – из воспоминаний и озерного мусора. Эта материя тоньше волоса и уже начинает распадаться.

– Надо ее вернуть… обратно в озеро, – говорит Джейд, а Харди смотрит на свою дочь, пытаясь осмыслить происходящее.

– Нет, – говорит он, – нет, она вернулась, так нельзя, это не…

Конечно, это несправедливо. Но происходит то, что происходит.

– Давайте я, – говорит Джейд, протягивая руки. На то, чтобы передать единственную дочь, у Харди уходит почти три жизни.

Джейд берет ее – совсем невесомую, легче просто некуда. Мелани прижимается к ее ключице, и Джейд шепчет ей:

– Все хорошо, все в порядке, твой папа здесь.

Она встает, с нее осыпается снег.

Ходунков у Харди больше нет, дробовик утонул в снегу и служить костылем не может, поэтому Джейд подставляет ему плечо.

Он цепляется за нее, встает; ее ноги чуть не подгибаются под этой ношей.

Между прочим, однажды она забралась на утес за Кровавым Лагерем в нижнем белье.

Однажды не дала лесному пожару спалить ее дом.

– Готовы? – спрашивает она и делает шаг по снегу.

Харди давит на нее своим весом, Мелани дрожит в ее руках, но Джейд топает вперед, шаг за шагом, и минут через двадцать наконец-то ощущает под ногами озерный лед; дальше они идут уже по льду, сквозь белую вьюгу, точно зная, что единственное место, где сейчас открытая вода, – у дамбы: там работает турбина, – и это очень далеко. Казалось бы, просто так, в такой холод, да еще после такого дня, туда не добраться, но Харди впился ей в плечо, а маленькая мертвая девочка разваливается на части прямо у нее на руках – кажется, ее держит только воспоминание, – и Джейд собирает волю в кулак, как положено последней девушке, которой она всегда была и остается, – и продолжает идти.

Последний кошмар

В воскресенье, 15 декабря, шоссе наконец открыли, и власти хлынули в укрытый снежным одеялом Пруфрок, лишенный света и сотовой связи, чтобы предупредить нас: есть крошечная доля вероятности, что потенциально опасный преступник, которого перевозили через горы из одной тюрьмы в другую, может проникнуть в город.

В верхней части Главной улицы им встретился человек, сидевший за рулем своего высокого коричневого грузовика-пикапа. Звали этого человека Фарма Бриджер. На тот момент, насколько я знаю, вы, мистер Армитедж, и уборщик нашей школы лишь кивали друг другу – все-таки оба работаете в сфере образования, хотя и в разном качестве, – но общаться вам не доводилось. Если это не так, внесите, пожалуйста, уточнение; я поправлю текст.

Фарма Бриджер пересел в аэросани к федералам и указал представителям власти дорогу к озеру Индиан, где собрались многие из нас. Вы в это время были в полицейском участке, где вам, Лете Мондрагон и Синнамон Бейкер оказывал помощь доктор Лайонел Уилсон. Он на пенсии, но вернуться к активной деятельности его якобы под дулом пистолета призвал помощник шерифа Баннер Томпкинс. Впрочем, как вы говорите, время любит все преувеличивать. Одно или три поколения между происшествием и последним рассказом о нем – это очень большой срок, и неудивительно, что происшествие превращается в легенду, а в результате коллективного «испорченного телефона» рассказ обрастает предположениями и сказочными домыслами.

Подозреваю, что помощник шерифа Томпкинс либо проявил настойчивость и уговорил доктора Уилсона, либо как-то иначе стимулировал его: может быть, сказал, что тот станет местным героем, если спасет всех троих.

Насчет того, что стало известно представителям власти, которых Фарма привез на берег озера Индиан, я могу свидетельствовать лично, мистер Армитедж. Развалины пирса стали для Пруфрока объектом паломничества, поэтому пришла туда и я. Я говорю «развалины» в самом свободном смысле слова, ибо то, что реально осталось от пирса, оказалось скрыто под замерзшим озером. Возможно, в таких обстоятельствах «развалины» можно считать неким призрачным образом, который по воле нашей памяти должен там быть. Например, если статую Свободы целиком отвезут в ремонт, могу себе представить, что привыкшие к ее присутствию будут, если можно так выразиться, «наблюдать» ее на горизонте, или, по крайней мере, болезненно ощущать ее отсутствие – в отличие от тех, кто ее никогда не видел.

Так и пирс, для тех из нас, кто рискнул спуститься к озеру, одновременно существовал и не существовал. Могу лишь представить, как его призрачное отсутствие сказалось на тех, кто жил здесь долго и считал, что пирс всегда был и всегда будет. Возможно, их даже посещала смутная мысль, что когда Глен Хендерсон и Тобиас Голдинг с приключениями добрались до этой безымянной долины, то увидели высоко над склоном эти столбы и перекладины. Наверное, подумали они, эту смотровую площадку возвели местные обитатели, а зачем – пусть гадают другие.

Но пирс постигла незавидная судьба, и теперь осталось созерцать только пустой берег. Можно сказать, что озеро Индиан вернулось к своему первобытному состоянию.

В месте, где пирс заканчивался, из-подо льда торчал высокий задний угол взбесившегося снегоочистителя – по подтвержденным слухам, виновника обрушения. Представить себе, что здесь утонул гигантский грузовик, было не менее удивительно, чем обнаружить отсутствие пирса.

Мы стояли там, и мама держала меня за плечо, хотя выбегать на пирс, чтобы доказать, что его нет, я вовсе не стремилась. Однако еще несколько недель после разрушения пирса пруфроковцы, молодые и постарше, выходили на лед поодиночке и парами, на коньках или в снегоступах и ходили взад-вперед по месту, где еще недавно был пирс, будто его исчезновение – это оптический обман. Будто их ноги на каком-то этапе расследования наткнутся на износившийся от непогоды деревянный настил.

Многие из нас были там, когда Фарма Бриджер доставил на берег представителей власти.

Дженнифер Дэниэлс сидела на скамейке у озера. Она курила – как всегда с той минуты, когда из будки управления дамбой по рации попросила помощника шерифа Томпкинса приехать за ней на ратраке. Что она там забыла, она не сказала, хотя помощник шерифа Томпкинс заметил: Дженнифер повезло, что там есть «лестница Мелани».

Джейд мельком взглянула на федеральных агентов и полицейских штата, вышедших из аэросаней, и