Валерий Рощин - Двадцатый - расчет окончен

– Не переживай за меня. Все будет в порядке.

– Это тоже тебе. Чтоб не скучала и родной язык не забыла, – улыбнулся Дорохов, выкладывая на стол свой плеер.

Прихрамывая, она проводила его до двери. В темном кори­дор­чике они обнялись, и снова был долгий страстный по­це­луй…

– Не забудь: посылка – в почтовом ящике тридцать третьей квар­тиры, а чип ты обязан оставить в ячейке камеры хранения под номе­ром «тысяча», – прошептала девушка.

– Запомнил. Чего проще: тридцать три и тысяча.

– Пожалуйста, повтори телефонные номера. Это очень важно…

Дорохов безошибочно назвал два номера: шестизначный, ко­то­рым предстояло воспользоваться в Тулузе; и семизначный – его сле­довало набрать сразу по прилету в Москву.

– Все правильно, – кивнула она. – Ни пуха…

– К чертям собачьм…

Тихо щелкнул замок, дверь пропустила полоску света. Он огля­нулся в последний раз, провел ладонью по ее щеке…

И выскользнул в яркий солнечный день.

Артур не пошел к асфальту, а двинулся на юго-запад бездо­рожьем – сначала полем, потом тем же лесом, коим петляли под утро. Только повторять маршрут к повороту он не стал, а, подкорректиро­вав направление, решил срезать – Ирина подсказала: трасса на юг в каких-то десяти-двенадцати километрах. А до побережья Средизем­ного моря по ней не более часа езды.

Днем, да еще в одиночку идти было легче. Он привычно вслуши­вался в звуки леса, бросал пристальные взгляды по сторонам и под ноги, отыскивая свежие следы. Нет, ничто вокруг не настораживало, не казалось подозрительным, враждебным…

Одного лишь Дорохов не понимал: чем дальше оставался за спи­ной за­падный пригород Ле-Пюи, тем на душе становилось тревожнее. Да, будучи телохранителем, он обязан выполнять приказы Ирины, но, вме­сте с тем, в голове явственно звучали и слова генерала разведки: «Жизнь агента всегда на твоей совести…»

К тому же появлялось надсадное, болезненное и мало объясни­мое чувство тоски. «Привык я, что ли, к ней за несколько дней? – удивлялся он новому ощущению. – Вроде поначалу не­навидел, хотел поскорее покончить с заданием и избавиться от ее об­щества. А те­перь, точно лишился чего-то, потерял…»

Где-то на середине пути щемящее уныние вдруг приглушила другая подоспевшая догадка: «А не оттого ли она превратилась в лас­ковую, нежную и доступную, что срочно потребовалось уговорить меня отправиться в Тулузу? В уме и хитрости этой девушке не отка­жешь. Черт, запутался я совершенно!..»

За попытками разгадать странную перемену в поведении Ирины и такую же необычную метаморфозу своего к ней отношения, час пути пролетел быстро. Перебежав дорогу, молодой человек обосно­вался в кустах и стал ждать подходящего попутного транспорта…

Пожилой «Фольксваген» с таким же пожилым хозяином за рулем аккуратно довез его до Нима – небольшого, утопающего в зелени го­рода, расположенного на широкой оживленной магистрали «Ницца-Марсель-Тулуза». Поездка вышла чуть дольше запланированной, да пенять на потерю времени не приходилось – с дисциплинированным водителем шансов добраться до нужного места было несравнимо больше.

В Ниме Артур воспользовался рейсовым автобусом, курсиро­вавшим по побережью и, через час вышел в Монпелье, находившимся еще на семьдесят километров ближе к заветной цели. В центре го­родка отобедал в скромном и тихом кафе, неторопливо выкурил сига­рету, любуясь видом чудесного залива, а заодно и приглядываясь к праздно шатавшемуся народу. И, вдохнув полной грудью солонова­тый морской воздух, направился на железнодорожный вокзал…

Скоростные поезда, следующие из Марселя в Тулузу, останавли­вались в Монпелье через каждые сорок минут. Купив билет, он дож­дался на перроне ближайший; вошел в комфортабельный вагон и, усевшись в удобное кресло, с наслаждением вытянул ноги.

Ехать с четырьмя короткими остановками предстояло два часа…

«Неужто прибыл?.. Вот она – столица юго-запада Франции! И как все просто: ни тебе ищеек из спецслужб, ни слежки, ни погони, ни пере­стрелок… Даже скучно», – едко ухмылялся Дорохов, бредя в по­токе приехавших в Тулузу пассажиров. Народу вокруг было много – тури­стический сезон во Франции не прерывался ни осенью, ни зимой. В здании вокзала поток разбивался на ручейки: часть людей заворачи­вала к кассам или к стойкам по бронированию гостиниц, многие на­правлялись прямиком на привокзальную площадь – к остановкам го­родского транспорта. Артур же, отыскав нужный указатель, повернул к лестнице, ведущей вниз – в зал автоматических камер хранения…

Однако скоро он вернулся с цокольного этажа на первый, мед­ленно обошел все его залы, постоял у большого стенда с изображе­нием подробного плана вокзала. На лице, сквозь натянутую маску беспечного равнодушия, внимательный человек углядел бы озабочен­ность.

«Автоматических ячеек, кроме нижнего зала, боле нигде нет, – нервно чесал он затылок. – Неужели Ирина ошиблась? Неужели на­звала не тот номер ячейки?.. Или перепутала – здесь следует оставить чип в тридцать третьей, а посылку забрать… Нет, глупости! Как дол­жен выглядеть жилой дом, в котором помещается тысяча квартир?!»

Да, эйфория оттого, что добрался до места без приключений, ис­парилась бесследно. И начался процесс испарения в тот миг, когда капитан остановился у последнего ряда одинаковых шкафчиков из нержавеющей стали. Ряд, словно издеваясь, заканчивался номером «девятьсот девяносто девять». Нарезав два круга по залу и убедив­шись в том, что ящиков именно столько и ни одним больше, Дорохов поплелся наверх…

Не поверив стенду с планом, скрупулезно обшарил первый этаж, второй; не понимая многих надписей, заглядывал в залы и по­меще­ния. Потом вернулся к перронам, прошелся вокруг вокзала, предпо­ложив, что дополнительную камеру хранения могли устроить где-то в отдельном здании…

Тщетно.

И самым отвратительным было отсутствие каких-либо инструк­ций по выходу из подобных идиотских положений.

Что делать? Куда девать долбанный чип?..

Проще всего от него избавиться. Свернуть в туалет, запереться в кабинке, бросить в унитаз и смыть. Как упоминала утром Ирина.

«А если в его памяти содержится информация, за которую потом пятнадцать раз отвернут башку? С меня-то – с телохранителя, спрос невелик, а вот Ирину наши избалованные боссы затрахают! Им же никогда ничего не докажешь – и слышать не захотят о ранении, об исключительных обстоятельствах, – рассуждал Дорохов, возвращаясь внутрь вокзала – на втором этаже находились стойки с симпатичными представитель­ницами авиакомпаний «Austrian» и «Lufthansa»: – Ладно, отложим пока вопрос с чипом. Займемся другими насущными проблемами: возвращением на историческую родину и получением посылки…»

Да, розовый город был удивительно красив.

Необычная архитектура из красного кирпича напоминала иллю­страции из учебников истории о Средневековье или эпохе Возрожде­ния. Голубое речное русло, делившее город на две части; каменные мосты; ряды одинаковых по высоте домов, как в Петербурге выстро­енных вдоль узких набережных. Безмятежность и приветливость го­рожан; отсутствие надоевшей еще в Париже сутолоки…

Названная Ириной улица находилась неподалеку от площади Ка­питолия – в самом центре города. Подобно настоящему туристу, Ар­тур прогулялся по place du Capitole, поглазел на достопримечательно­сти и нырнул в прилегающую улицу. Отыскав дом №142 – обычный, четырехэтажный и мало чем отличавшийся от соседних, подался к ближайшему телефону-автомату. Вставив в аппарат «telecarte» – куп­ленную на вокзале пластиковую телефонную карту, набрал шести­значный номер…

И, услышав прият­ный женский голос, спросил по-французски про информационную службу для туристов:

– Une information touristique ici?

В ответ нежный голосок проворковал искомый ответ:

– S`il vous plait, parles moins vite.

Еще утром вызубрив ответную фразу, точного ее смысла капитан не за­помнил. Что-то вроде: не могли бы вы повторить вопрос помед­лен­нее…

Повесив трубку, он засек время. Появиться в парадном подъезде надлежало ровно через десять минут – не раньше. Достав сигареты, сызнова наткнулся взглядом на лежащий в пачке чип; вздохнув, щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся. И, упрятав пачку поглубже в карман куртки, стал прогуливаться вдоль нарядных витрин магазин­чиков…

Вот и подъезд дома №142: чистенький, ухоженный, светлый.

Слева от двери – в углу, куда едва добивает свет, должен лежать небольшой ключ…

Сделав шаг в сторону, Дорохов почувствовал, как сердце зачас­тило – обжегшись с ячейкой в камере хранения, он невольно опа­сался подвоха и здесь.

Нет, ключ лежит в условленном месте. И то, слава богу!..

Схватив его, он бросился по короткому лестничному маршу к почтовым ящикам.

«Тридцать третий! Тридцать третий!.. – монотонно звучало в сознании. – Нашел! Вот он, родной – тридцать третий!»