Валерий Рощин - Двадцатый - расчет окончен

– Рация раздолбана…

– Что?

– Рация говорю, сломана, товарищ капитан! Я ее припрятал в камнях, да все одно осколком нутро разворотило.

– Мля… Ладно, подтяни сюда народ.

Вскоре вокруг командира собрались остатки группы. Из двадцати двух человек уцелели десять; двое из них, включая старшего лей­те­нанта Осишвили, были ранены.

– Значит так, – смачно сплюнув хрустевшие на зубах частички грунта, сказал Артур, – «духи» ушли, но на всякий случай надо поде­журить тут до подхода наших. Двое потащат до дороги Степанова – он тяжелый, а я как-нибудь один управлюсь с Осишвили. Остальные остаются здесь. Старший – Игнатов. Вопросы?

– Все ясно, товарищ капитан, – отозвался понятливый сержант.

– Вот и ладненько. Отправлю раненных и вернусь. Парней еще наших предстоит отсюда забирать… – кивнул он на тела мертвых со­служивцев. – И будь повнимательнее, Игнатов! Хрен знает, что у них на уме – могут вернуться…

Тот километр от позиции у реки до проселочной дороги, что ут­ром све­жие спецназовцы преодолели за десять минут, теперь пока­зался чудовищно длинной дистанцией. Два бойца тащили Степанова с наскоро перебинтованным плечом и наложенным на простреленное бедро жгутом; Дорохов, взвалив на спину товарища, медленно выша­гивал следом…

Чем-то особенным внешность командира группы спецназа не от­личалась. Обычный парень, каких в армии тысячи. Крепкая фигура среднего роста, ко­ротко подстриженные и слегка выгоревшие на юж­ном солнце волосы; типичное для европейской части России лицо с прямым носом, чуть полноватыми губами, высоким лбом и ус­талым взглядом светло-се­рых глаз. «Особых примет не имеет», – примерно так бы сказали о таком типаже в уголовном розыске.

Пожалуй, друг его Оська выглядел слегка поярче: смугловат, черноволос; повыше ростом, отчего казался худощавым; подвижен, улыбчив. И временами вспыльчив.

Скоро он пришел в сознание и даже пытался перебирать вялыми, осла­бевшими ногами.

– Не кисло тебя приложило, – ворчал Артур, вытирая рукавом камуфляжки взмокший лоб. – Ничего, Ося, потерпи… Вот отле­жишься пару-тройку дней и все будет путем. Потерпи, братан!.. А я сего­дня же напьюсь – даю слово! И всем штабным машинам колеса кин­жалом продырявлю! Козлы, гребанные!..

Братан один черт ничего не слышал, а из уст его срывались не­разборчи­вые звуки, похожие на мычание недорезанного телка. Ка­жется, ему было жутко плохо, но по спецназовской привычке старлей все одно ощупывал свободной рукой пространство вокруг себя в не­осознанных поисках утраченного в бою автомата…

Наконец, они добрались до пустынной дороги – те два бэтээра, на броне которых группа примчалась сюда в начале дня, сразу же спешно уехали в расположение пехотной части, дабы участвовать в переброске его подразделений.

– Тормознем первую же машину, – укладывая старлея на моло­дую травку, растущую по обо­чине, сказал капитан. – Как там Степа­нов?

– Крови потерял многовато. К тому же через час надо кратковре­менно снять жгут с бедра, – устало пояснил один из парней.

Они уселись рядом с раненными товарищами, закурили; помол­чали, наслаждаясь легким ветерком и установившейся тишиной…

Минут через двадцать с той стороны, куда предстояло ехать, по­казался армейский «уазик», оставляющий за кормой клубы белесой пыли.

– Тормозим, – подхватывая автомат, обрадовался Артур.

Завидев преградивших дорогу троих вооруженных мужчин в пятнистой форме и с оружием в руках, водитель принял вправо и без­ропотно ос­тановился. Держа оружие наготове, капитан подошел к машине, осто­рожно заглянул в салон…

Трое мужчин и одна женщина. Все чеченцы. Возраст от тридцати пяти до пятидесяти. На первый взгляд – обычные сельчане, мир­ные жители…

– В село возвращаемся. Из района, – словно предвидя вопрос, по­яснил водитель. Речь была почти без акцента.

– Нам нужно отвезти двоих раненных в госпиталь, – сразу пере­шел к делу Дорохов.

– Не-е, командир, извини – не можем. Опаздываем! Дела у нас в селе…

– Это займет не более часа. Тридцать километров туда, тридцать обратно. Сохранность автомобиля гарантирую.

Водитель обернулся к соплеменникам, и что-то недовольно ска­зал по-чечен­ски. В ответ послышались громкие возмущенные воз­гласы…

– Ну, хорошо, тогда можешь вести машину сам. Согласен?

И опять в ответ чеченцы дружным хором не соглашались.

– А ну вылезай из машины! – не собираясь заниматься долгими уговорами, резко рванул дверцу Артур. – Никак не понимают по-че­ловечески!..

Он отвлекся на покидавшего салон водилу; один из его бойцов – ефрейтор, контролировал правый борт УАЗа. Другой, вероятно, за­мешкался или не разглядел из-за крепкой фигуры командира, как си­дящий слева на заднем сиденье чеченец поднял лежащий под ногами укороченный «калаш»…

Сзади прогремело подряд три выстрела. Именно они спасли от гибели Дорохова – автомат чеченца ойкнул один раз, и пуля прошла рядом с головой – обдала упругой волной левую щеку.

Капитан ша­рахнулся в сторону, одновременно оглядываясь: кто стре­лял? На обо­чине, опираясь на локоть и держа в другой руке пис­толет, пытался встать Оська. Тут же ефрейтор полоснул по правому борту. Чечен­ский водитель резво сунулся обратно в салон, да осел, выгнув спину – сам Артур, упав на колено, нажал на спусковой крю­чок авто­мата. Ка­жется, успел в этой секундной перепалке пальнуть и второй боец…

Вскинув левую ладонь, командир группы приказал прекратить стрельбу. Встал, подошел к машине, заглянул внутрь сквозь зиявшие в стекле дыры. Открыв левую заднюю дверцу, вырвал из рук мерт­вого мужчины оружие.

И зло процедил:

– Мля! Только один автомат… на четыре трупа. Теперь вони не оберешься.

– Три, товарищ капитан, – поправил ефрейтор, осматривавший салон с другой стороны. – Только три трупа, а женщина дышит. Ра­нена…

– Так, все, парни – за работу! – скомандовал Дорохов. – Этих, что отправились к Аллаху – на обочину. Осишвили, Степанова и чеченку повезу в госпиталь сам, а вы останетесь здесь до моего возвращения или подхода наших.

Они быстро перетащили на край дороги окровавленные тела; усадили рядом с женщиной Степанова. Слегка пришедший в себя старлей доковылял до «уазика» сам и устроился справа от водитель­ского места.

– И вот что, парни, – тихо сказал Артур, прежде чем повернуть ключ в замке зажигания. – Если кто спросит – по машине вы не стре­ляли. Стрелял только я. Понятно?

– Понятно, – закивали бойцы.

– Но я думаю, до подобных вопросов дело не дойдет. Все, ждите…

Заскрежетал стартер, двигатель исправно заурчал. Юркий ав­то­мобиль развернулся на узкой дороге и помчался в ту сторону, от­куда приехал несколько минут назад.

– Хорошо… Что ты предлагаешь? – поднял взгляд усталых вос­паленных от бессонницы глаз генерал Верещагин.

Подполковник Волынов – представитель военной прокуратуры, сбил с сигареты пепел, поерзал на стуле…

Он уже успел посовето­ваться по данному делу со своим началь­ством, заручился поддерж­кой, озвучил соответствующие указания двум помощникам… А в ка­бинет к заместителю начальника Опера­тивной группировки заглянул скорее для проформы. Чтобы создать видимость совместно принятого реше­ния и не портить с вояками от­ношений. Зачем лишний раз де­монст­рировать свою независимость, власть?! С генералами надобно дру­жить, а не ссориться по всяким пустякам.

– Есть три варианта развития дальнейших событий, Максим Фе­дорович, – наигранно вздохнул он. – С какого начать?

– Давай с самого плохого.

– С самого плохого… А самый плохой вариант, товарищ генерал, случится, если мы с вами попытаемся замять это дело. Старейшины села, откуда были родом убитые чеченцы, уже бузят – письма с гон­цами собираются слать во все инстанции. Ну а дальше сами знаете: московские комиссии, правозащитнички, подленькие статейки в жел­той прессе…

– Знаю, – недовольно буркнул тот, – давай ближе к делу.

– А в результате и спецназов­цев, в конце концов, повяжут, и нас с вами погон лишат. Вместе с пенсией…

Максим Федорович глянул на него из-под кустистых бровей, рас­стегнул верхнюю пуговицу камуфлированной куртки, плеснул в ста­кан минералки; выпил одним глотком…

Моложавый подполковник напористо продолжал:

– Второй вариант самый простой – сдать всех участников рас­стрела. Их и было-то всего четверо: командир группы капитан Доро­хов, его заместитель – старший лейтенант Осишвили, ефрейтор Логу­тенко и рядовой Иванов…

– Повяжут, лишимся… Что-то я тебя не пойму, – перебил гене­рал-майор, – а то, что чеченцы везли в машине оружие, которое даже успело выстрелить, прежде чем спецназовцы открыли огонь на пора­жение – ты вообще не принимаешь во внимание?