Менеджеры халифата - Ирина Владимировна Дегтярева

все время командировки не будет звонить. Жена начала возмущаться, а Петр урезонил ее убийственным, как ему казалось, доводом: «Ты знала, за кого шла». «В том-то и дело, что нет, – парировала Саша. – Ты выдавал себя за военного переводчика». «Я и есть военный переводчик, по образованию», – уперся он.

Он ожидал, что Александра встретит его с обидой на лице. Но она встретила его со слезами, очевидно, не по поводу их ссоры.

– Мансур уехал, – огорошила она его. – Собрал вещи и уехал. Ты знаешь, я против телесных наказаний, но я была на грани того, чтобы схватить твой ремень, – Саша кивнула на дверцу шкафа и вытерла мокрые глаза со склеившимися от слез ресницами, – и всыпать ему как следует, чтобы опомнился. Но он собрал вещички и уехал.

– Куда? – не теряя самообладания, спросил Горюнов, усевшись на табурет около двери.

– К твоему Александрову! – с вызовом сказала Саша и с удивлением наблюдала, как Петр спокойно пошел мыть руки, затем направился в спальню и улегся на кровать, словно ничего не происходило. И когда замешкавшаяся в коридоре Александра появилась в спальне, он уже спал.

– Молодец! – вспыхнула она.

Нервными раздерганными движениями стала разбирать его сумку с вещами. Нашла гиджуванскую тарелку.

– Это тебе, – с закрытыми глазами прокомментировал Горюнов.

– Не понимаю, – оживилась Александра, – почему ты такой спокойный? Это же наш сын! Тебе наплевать на его судьбу?

– Отнюдь! – Петр сел и потянулся к тумбочке, куда кинул пачку сигарет.

– Эй-эй! – Саша окриком напомнила о запрете на курение в комнате, где находится дочь. – Тогда позвони своему Александрову.

– Мансур сам объявится, – отмахнулся Петр. – А не объявится… – он что-то пробормотал по-арабски.

– Что это значит?

– По-русски? Вроде баба с возу, кобыле легче. Ну что ты кривишься? Он уже не пятилетний. Я, конечно, могу его задавить и физически, и авторитетом. И что это изменит?

– Ты можешь объяснить, что он задумал, что происходит? – она откинула волосы со лба. Темно-синие глаза ее смотрели настороженно и грустно.

Горюнов промолчал, думая, что отъезд Мансура каким-то образом связан с разговором, состоявшимся с Александровым перед отъездом в Бухару. «Неужели он решил его спрятать? – думал Петр, глядя на Сашу задумчиво. – Или Мансур столь заметен, что может навести опасность и на Сашку с Маней? Не так сложно поискать по московским школам и найти мальчишку с сильным акцентом и броской внешностью. Хотя я отстал от жизни. В школах столицы уже слишком много смуглых пацанов с акцентом. Или это все-таки связано с желанием Евгения Ивановича сделать из Мансура нелегала?»

Внезапный уход сына отчего-то проявил для Петра очевидность, что Мансур не справится с уготованной ему Александровым ролью. И от этой мысли Горюнову полегчало. А то его тревожило, что время истекает слишком быстро и Мансур очень скоро выпорхнет из гнезда. Тем более не считает дом отца таким уж родным. Трущобы в Стамбуле, где обитали курды, ему ближе.

– Когда он уехал? Вещи все забрал?

– Нет, сумку только и вчера ушел, после обеда.

Саша вдруг расплакалась. Петр встал, притянув ее за руку, усадил на край кровати и сел рядом.

– Ну чего ты, Сашка? Ты же такая амазонка, рыбу на спиннинг ловишь, добытчица…

Она улыбнулась, смаргивая слезы, и прижалась носом к его плечу.

– Я к нему привязалась. И тебя мне жалко. Что он так с тобой обошелся, – Александра снова шмыгнула носом.

– Брось! Я взрослый дядечка. А Мансур никуда не денется. Побегает, поиграет в самостоятельность и вернется.

– Он, кстати, твои сигареты забрал, – наябедничала Саша, – те, что на холодильнике лежали.

Петр кивнул.

– И главное, – Саша нанесла удар, когда он уже не ждал, – вот ты не взял с собой телефон, с тобой не было никакой возможности связаться! А если бы…

– Вот теперь узнаю язву, – хмыкнул Петр и тут же получил тычок локтем в бок. Он погладил ее руку, которой она его пихнула.

– Не подлизывайся, – довольным голосом сказала Александра. Встала и поцеловала его в макушку. – Мне еще надо бросить в стиральную машинку твои вещи.

– Где мой телефон? – Горюнов уже копался в верхнем ящике тумбочки.

– Где бросил, там и ищи. И нечего на меня грозно смотреть! Это ты у себя на службе молнии из глаз выпускай. У меня громоотвод.

– Фифа, – пробормотал Петр.

Уже из коридора раздался комментарий:

– Я все слышу!

Он нашел телефон, включил его и набрал номер Юрасова.

Предвиделось несколько дней в ожидании новостей от Тарека. Зоров планировал задействовать агентуру, попытаться выяснить, не слышал ли кто-нибудь эти псевдонимы: Абдурахман и Абдулла.

Эта идея показалась Петру не самой лучшей, преждевременной и грозящей вызвать череду слухов, способных дойти до ушей Абдурахмана и Абдуллы. Но Уваров не выказал обеспокоенности по этому поводу, и Горюнов решился положиться на опыт нового руководства, да и Зорова. Тот не лыком шит. Пусть поработает.

– Юрасик, физкульт-привет! Мне передавали, что ты звонил…

– А, Горюшко, салют! – в том же шутливом тоне ответил Николай. – Да вот хотел тебя в кабак позвать, языками почесать. Давно жизнь не сводила, так надо брать инициативу в свои руки. А то жизнь ведь, она такая штука – сегодня есть возможность свидеться, а завтра как Мур. И привет родителям.

– Понято. Ну кто девушку гуляет, тот ее и танцует.

– Само собой. Завтра в девятнадцать в Спиридоньевском, там есть маленькая уютная забегаловка. Выглядит как коммуналка, а кормят там, как в нашем советском детстве. Или ты предпочитаешь восточную кухню?

– Предпочитаю там, где не отравят. А так я всеядный, – Горюнов покосился на дверь спальни. Он услышал какой-то шум в коридоре и прислушался.

– Может, хочешь со своей благоверной?

– Где бы ее взять? – вздохнул Петр, памятуя о наставлениях генерала. – Одинокий как перст.

– А чего переехал? Раньше ты на Филях обитал.

– Не знал, что ты в отделе кадров подрабатываешь, – хмыкнул Петр. – До завтра! – он отключил телефон и крикнул в темноту коридора. – Что там?

Появилась взволнованная Александра с торжествующим видом и шепнула:

– Мансур вернулся. Узнал, что ты уже дома, и боится заходить, топчется у входной двери.

– Правильно боится, – Петр нехотя поднялся. Он бы с большим удовольствием сейчас завалился спать после перелета из Бухары.

– Баво, я… – Мансур мялся за дверью, сжимая в кулаке лямку рюкзака, висевшего на правом плече. Говорил он привычно по-турецки. – Я просто съездил пострелять. Меня Евгений Иванович позвал на стрельбище.

– Почему ты Саше не объяснил? – Петр не торопился его пропустить внутрь. – Решил поиграть в супермена? Надеялся, что генерал тебя заберет насовсем?

Мансур покраснел и замотал головой. Глаза у него блестели от близких