Менеджеры халифата - Ирина Владимировна Дегтярева

Давай-ка сюда телефон, отключи пароль. Живо-живо! – Горюнов протянул руку. Он на всем протяжении «беседы» курил, даже когда бил Ваиза, не выпускал сигарету из уголка рта.

У Мирона было ощущение, что полковник вот-вот начнет тушить окурки о физиономию узбека, но Петр и без того запугал парня. Тот быстро протянул телефон, привыкший подчиняться безропотно арабам-командирам в Сирии, когда проходил обучение и принимал участие в боях против правительственных войск и курдов.

Горюнов отошел к окну и стал просматривать содержимое электронной памяти телефона – фотографии, адреса, телефоны. Он отвернулся и подсоединил небольшой приборчик к телефону. Технику пришлось запрашивать из Москвы. В посольстве прибор получили вализой, а уж связной оставил его в тайнике. Хорошо хоть из Центра не стали задавать лишних вопросов.

В несколько мгновений карта памяти была скопирована. Петр отсоединил прибор и спрятал его в нагрудный карман. Обернулся к Ваизу:

– Сейчас мы проверим твою благонадежность. Ты ведь проходил подготовку в тренировочном лагере «Шейх Сулейман»?

Ваиз с готовностью закивал.

– Там были кавказцы в тот же период времени. Мы потеряли с ними контакт, а из-за пожара после бомбежки утратили их данные. Если ты поможешь нам восстановить сведения о тех бойцах, то командир рассмотрит это как плюс, как некое оправдание в твоей ситуации. Ты был старшим вашей группы в Бухаре и профукал обученного напарника, на которого мы потратили средства и время. Тебе и отвечать.

– Я скажу, что вспомню. Ведь мы там не слишком откровенничали друг с другом. По территории лагеря бойцы, которых готовили для работы в России, в Узбекистане и других странах бывшего Союза, ходили в масках. Вы же знаете.

– И все-таки ты и Джари общались с ними. Мне это достоверно известно.

– А почему вам не расспросить инструкторов? – спохватился Ваиз. – Они-то должны помнить и псевдонимы, и реальные фамилии.

– Само собой. Но сейчас я расспрашиваю тебя.

Через несколько минут в спутанных воспоминаниях Ваиза всплыл псевдоним Абдулла и то, что он был из Чечни или Ингушетии.

– Мы в Харитане находились вместе, нас обучали минно-взрывному делу в группе из десяти человек. Мы сражались с курдами в районе Атмы. Там был один чеченец, но не Абдулла, другой, – Ваиз стал сосредоточенно морщить лоб, вспоминая. – Абдурахман. Этот был серьезней и солидней. Старший у них – это точно.

– Ты в 2013 году там был? – с брезгливым выражением уточнил мистер Коунс.

– Что он спросил? – растерялся Ваиз.

Когда Горюнов перевел, кивнул в ответ:

– Ах да! Он говорил, что жил на левом берегу Аргуна, недалеко от Грозного. В каком-то поселке, не помню название. Чудное какое-то.

Зоров догадался, что, скорее всего, речь идет о Гикало – поселке неподалеку от Грозного. Там проживает около девяти-десяти тысяч человек. Найти среди них Абдурахмана и Абдуллу лишь по их позывным практически невозможно. Зато реально выяснить, кто из местных выезжал в 2012 году в Египет и в 2013 году из России – конечный пункт поездки неизвестен. Само собой, конечный пункт был Сирия, но они это не афишировали и наверняка обозначили выезд как туристический в Турцию либо для учебы или работы. Зоров по опыту знал, что будущие боевики из России и стран бывшего Союза именно так и делали. «Реально отыскать, вполне реально, хоть и трудоемко», – мысленно ликовал Мирон.

Размышления Горюнова лежали в другой плоскости. Памятуя о родственнике Тарека из ХАМАС, который обещал проработать вариант обучения кавказских боевиков в одной из мечетей Каира, Петр надеялся наконец получить что-то посущественнее, чем почти бессмысленные для оперативников псевдонимы. Теперь Тареку можно переслать фотографии из телефона Ваиза и псевдонимы боевиков. Они могли их себе взять уже в Египте, хотя обычно получали в тренировочных лагерях в Сирии.

– Они есть на фото в твоем телефоне? – Петр вернул мобильный узбеку.

– Вообще-то вряд ли. Не помню, чтобы мы вместе фотографировались, – Ваиз поискал и вдруг воскликнул. – Вот же Абдурахман! Почему же он без маски? – спросил он сам себя и ошалело уставился на фотографию, где позировали несколько обвешанных оружием боевиков, скалились в объектив, похожие друг на друга, самодовольные, обладающие, как им кажется, абсолютной властью.

Сейчас Горюнов наглядно демонстрировал, что эта власть иллюзорна и поставил на место Ваиза и словом, и действием. Он знал цену подобным «воинам Аллаха», у него в подчинении в Эр-Ракке были такие же субчики. Одному он даже прострелил руку, когда тот ослушался. Жесточайшая дисциплина исключала свободу как таковую.

В пропаганде в интернете и при некоторых мечетях умалчивали о палочной дисциплине. Столкнувшись с ней в Сирии или Ираке, боевики мечтали о том, чтобы выжить, а вернувшись на родину с заданием, провести теракт.

Однако довольно большой процент парней, как и Джари, стараются исчезнуть, затеряться, лишь бы быть подальше от этой самой свободы и власти, которые им пригрезились и к которым они стремились. Эта жажда власти к тому же составляет гремучую смесь с псевдорелигиозными заблуждениями, создающими теоретическую базу обыкновенному бандитизму. «Басмачи, одним словом», – заключил старорежимно Горюнов, испытывая желание прихлопнуть Ваиза, а не оставлять его на произвол судьбы, улетев в Москву.

– Почему ты был с кавказцами? Ведь они находились в составе джамаата «Имарат Кавказ?» – спросил «американец» по-арабски с сильным акцентом, который умело имитировал.

Горюнов удовлетворенно кивнул, порадовавшись сметливости Зорова.

– Так вышло. Меня направили в их группу, поскольку я делал успехи при первичной подготовке. А эта группа из десяти человек считалась продвинутой, что ли. Сфотографировались мы в Кафр-Хамре. Мы там охраняли границу. Да вы, наверное, знаете.

– Я в курсе, – согласился Горюнов, несмотря на то, что про действия боевиков в Кафр-Хамре не слышал. Он, будучи в Сирии, действовал в другом районе. Разрушил со своими бойцами монастырь в Маалюле, за что до сих пор себе пенял каждый раз, когда вспоминал. – Ты с куратором из Турции часто связываешься? Почему не сообщил ему о дезертирстве Джари? – Горюнова не интересовал в данном случае Джари, а только регулярность общения Ваиза с хозяевами. Ведь если Ваиз донесет раньше Кабира об их сегодняшней «беседе», неизвестно каким боком это выйдет Тареку. Надо чтобы Тарек успел переговорить с Джумаевым первым.

– Довольно-таки часто. Но я просто не успел сказать насчет Джари. Он буквально накануне вашего приезда сделал этот финт и свалил.

Ваиз наверняка врал и куратору из Турции, и теперь Кабиру Салиму, и мистеру Коунсу в надежде получить все же те пять тысяч долларов.

В самолете Горюнов начал мысленный диалог с Сашей, вернее, продолжил его. Перед его вылетом в Бухару у них вышла размолвка, когда он сообщил Александре, что на