Яков Наумов - Схватка с оборотнем

Все трое напряженно глядели на фотографии, которые рассыпал по столу Луганов.

— Мы действительно поработали неплохо, — сказал полковник. — Наши предположения становятся почти фактами. Мы уже можем всерьез говорить о версии, что полковник Соколов и резидент — одно лицо!

— В этом, видимо, не стоит сомневаться, товарищ полковник. Меня на встречу с резидентом вел Длинный. Связь прямая.

— Тем не менее Соколов мог быть помощником резидента, мог работать рука об руку с ним. Поэтому точки мы тут ставить не будем. Пока все по-прежнему. Соколов — это Соколов, резидент — это резидент. Работаем двумя группами, но контакт должен стать теснее. Любая новость, идущая по каналам группы Луганова, должна немедленно становиться известной группе Миронова, и наоборот. Каждый день, как и раньше, будем собираться в моем кабинете в начале и конце рабочего дня. В ближайшее время Миронову необходимо выявить у всех общавшихся с резидентом людей, как они будут реагировать на фотографию Дорохова. Луганову следует еще раз допросить Софью Дорохову. И когда будете это делать, Василий Николаевич, уведомите меня. Я хочу присутствовать при допросе.

Офицеры поднялись и, простившись с полковником, вышли из кабинета.

Сотрудник из группы Миронова, тот самый, что нашел квартиру инженера Григорьева, опять появился в доме, где бывал уже не раз.

— Прасковья Тимофеевна, — обратился он к дворничихе, открывшей дверь, — можно к вам на несколько минут?

Вместе с ним вошел молодой парень.

— У меня к вам несколько вопросов относительно того вашего жильца, о котором мы столько с вами говорили. Помните? — спросил сотрудник.

— Григорьева-то! Как же не помнить, — откликнулась дворничиха. — Так ведь он, милок, с тех пор так и не появляется.

— Ничего, дело не в этом, — сказал сотрудник, наблюдая, как товарищ его достает квадратик твердой бумаги, кисти и краски. — Я хочу узнать, как он выглядел.

— Как? Ну, бородка… — наморщила лоб дворничиха.

— Большая?

— Как большая? Не веником, конечно. Веником теперь не носят.

— А какую Григорьев носил?

— Темная бородка у него была, — рассказывала дворничиха, — такая небольшая, на конце заостренная.

— Клинышком?

— Да не сказать чтоб клинышком, а так, навроде округлая вокруг подбородка, а на кончике вытянутая.

— А цвет, вы говорите, темный? — спросил сотрудник, оглядываясь на товарища: тот что-то рисовал.

— Темная. Такая не то чтоб черная, а, как бы сказать, вроде коричневая…

— А волосы? — спросил сотрудник. — Такие же?

Дворничиха задумалась.

— Не знаю, милок, не помню.

— Как же, бороду помните, а цвет волос нет? — допытывался сотрудник. — Может, он лысый был?

— Какой лысый! Нет. А, вспомнила. Он же вечно при берете ходил. Синий такой берет, широкий. Всегда он в нем, никогда и не снимал.

— Как он его носил? Прямо? Низко над бровями?

— Наискось так, набекрень.

— Как молодой?

— Так он и не старый.

— Без морщин?

— На лбу, может? — вспоминала дворничиха. — Ну да, лоб морщинистый, а сам он еще хоть куда.

— Ну как, Коля, готово? — спросил сотрудник товарища.

Тот кивнул головой и передал небольшую фотографию. Сотрудник вынул из кармана несколько других, перемешал их и передал дворничихе.

— Посмотрите, Прасковья Тимофеевна, нет ли здесь вашего жильца.

Дворничиха долго рассматривала фотографии, потом положила перед собой фотографию бородатого мужчины в берете с жестким и запавшим взглядом глубоких глаз.

— Никак, он! — сказала дворничиха, надевая очки. — Ей-богу, он! Только бородка немного густая, у него пореже…

Когда они вышли, сотрудник пожал товарищу руку:

— Благодарю, Николай, очень нам помог.

Художник- ретушер одной из городских фотографий улыбнулся:

— Да тут работы-то было раз плюнуть.

Лейтенант Мехошин в штатском костюме прошел по длинному коридору к двери с табличкой «Областная плановая комиссия». За машинкой сидела светловолосая девушка лет двадцати пяти. Машинка под ее рукой издавала барабанную дробь.

— Байченко занят, — сказала она, не отрывая глаз от текста.

— И Байченко занят, и секретарь его занят… Одни неудачи. — Мехошин присел напротив девушки. — А его заместитель может принять?

— Заместителя пока нет, — продолжая печатать, ответила девушка.

— Куда ж он делся?

— Товарищ, не отрывайте меня от работы!

Мехошин покачал головой, удивляясь такой невероятной деловитости, и уселся поплотнее в кресло.

— Подождем.

— Вы по какому делу? — спросила секретарша.

— По разным. И попрошу вас, если это возможно, отложить на время ваши дела.

— В чем дело? — Она подняла голову и узнала Мехошина. — А, вы из КГБ?

— Да. И хотел бы поговорить…

— Я сейчас доложу Виктору Васильевичу.

— Нет, я хотел бы поговорить с вами!

Секретарша отложила текст, отодвинула машинку, взбила прическу и всем своим видом показала, что она готова.

— Вы Михаила Александровича Дорохова хорошо знали?

— Как сказать… — заулыбалась секретарша, — он, знаете, такой строгий был, такой официальный… Но вот как праздник, а особенно к Восьмому марта, всегда приходит такой сияющий, вежливый и обязательно с подарком. Джентльмен. Иногда даже дорогие духи дарил…

— Значит, очень обходительный?

— Очень!

— А на работе он в вас нуждался?

— Нуждался, конечно. Но не очень. Машину ему там вызвать, если куда едет…

— С кем он ездил?

— С Виктором Васильевичем, начальником нашим. Атак больше ни с кем, он по натуре замкнутый. Но в работе очень деловой. Вызовет меня диктовать, ходит, через плечо смотрит…

— Вне работы он с кем-нибудь дружил, не знаете?

— Не знаю. Он на банкетах все больше с женой бывал.

— Вы говорите, машину он через вас заказывал? Когда были персональные машины, какой шофер был за ним закреплен?

— Мишка Савостин, кажется. Да, точно. Мишка Савостин.

— Он сейчас здесь работает?

— Да. Вы спуститесь в гараж, они там вечно сидят, ждут вызова.

— Большое спасибо.

— Да за что! Если что надо, приходите.

С Михаилом Савостиным Мехошин решил говорить откровенно. В гараже он довольно быстро отыскал коренастого, светловолосого крепыша в промасленном комбинезоне.

— Савостин? — Мехошин показал ему удостоверение.

— А, — произнес Савостин, — даже интересно.

— Михаил Анисимович…

— Зовите просто — Михаил.

— Вы возили Дорохова?

— Михаила Александровича?

— Да.

— Возил. Два года.

Мехошин пригляделся к парню, глаза у того были зоркие, спокойные.

— Какое он оставил впечатление?

— Да разные были впечатления.

— Вы возили его по делу или были и другие поездки?

— А как же, обязательно были.

— Куда же возили его? К друзьям?

— Друзей-то я, по правде сказать, у него не заметил. Не такой Михаил Александрович был человек.

— Это как понимать?

Савостин присел на подножку машины.

— Сказать по правде, — пояснил он, — у меня такое мнение было, что он дружить с людьми не умеет. Вот взять меня. Я все же личный его шофер был. Он старался со мной ладить вообще-то, но нет-нет да и вылезет в нем такой барин! Попробуй только откажись вечером его куда подвезти…

— Это внеслужебных часов?

— Конечно.

— А вы что, не могли возразить?

— Знаете, против начальства идти, что против ветра дуть.

— Ну и куда же он ездил во внеслужебное время?

— Да редко это… Но я к тому, что не любил он, когда перечат ему. Сразу прижать умел.

— Так куда же вы ездили во внеслужебное время?

— К женщине возил. Приезжала к нему одна.

Лейтенант насторожился.

— Фамилию знаете?

— Нет, не знаю. А звали не то Катя… не то… Не помню. Давно уже было.

— Как давно?

— Год назад.

— Как она выглядела?

— Полная, светловолосая. Ничего, довольно красивая… И характер, видно, неплохой.

— Откуда это видно?

— Разговорчивая. Мне рассказывала о Крайске. Даже стыдно стало. Она приезжая, а мне о Крайске рассказывает, как будто это я нездешний.

— Часто вы ее возили?

— Да нет, раза два. В гостиницу «Крайск». Там она останавливалась. А потом на вокзал.

— А куда она уезжала?

— Один раз на юг, другой раз в Москву.

— Она москвичка?

— Не помню.

— А еще не припомните, куда возили Дорохова?

— Да больше по хозяйственным делам. Жену его — по магазинам.

— Михаил, у меня к вам просьба. Вот мой телефон. — Лейтенант написал номер на листке и передал Савостину. — Если что-нибудь касающееся Дорохова всплывет в памяти, позвоните мне по этому телефону, попросите лейтенанта Мехошина.

— Если вспомню, позвоню, — пообещал Савостин.

Миронов позвонил Луганову:

— Василий Николаевич, меня все время тревожит: не спугнули ли мы резидента по другой линии?

— По какой другой?

— Нам надо проследить: не могли ли мы, идя по следам убийцы Рогачева, испугать резидента преждевременно?